Ошибка президента

– Что же, Татьяна Ивановна, вы считаете, что сейчас я тут с вами разговариваю, спрашиваю вас о том и о сем, затем составлю протокол, все аккуратненько зафиксирую на бумаге, отправлюсь домой к телевизору и за вечер ни разу не вспомню, что есть на свете такая Татьяна Бурмеева? Как, кстати, ваша девичья фамилия?

– Христофориди, – улыбнулась Татьяна. – У меня дедушка был грек.

– Говорят, смешение наций улучшает породу, – философски заметил Турецкий.

– Вы так считаете? – снова улыбнулась Татьяна, лукаво и слегка высокомерно, как женщина, хорошо знающая себе цену.

– Да и вы так считаете.

В этот момент в палату вошел врач в сопровождении медсестры, несущей накрытые белой салфеткой инструменты для инъекций. Это означало, что сегодня допрос Бурмеевой закончен. И хотя, объективно говоря, Саша Турецкий мало чего сумел от нее добиться, выходя из палаты, он чувствовал невероятный душевный подъем. «Какая женщина, – крутилась в голове еще одна банальная фраза. – Боже мой, какая женщина». Он снова вспомнил Леонида Бурмеева и вдруг почувствовал по отношению к нему невероятную злобу. Коротышка, очкарик, урод, страдающий хроническими запорами, как он смел дотрагиваться руками до этой женщины! Она родилась не для таких, как он.

Возможно, в каком-то ином, идеальном мире Татьяна Бурмеева-Христофориди была предназначена для него, Александра Турецкого, но в мире реальности он не мог рассчитывать на любовь участницы конкурса «Московская красавица».

«А ведь у Бурмеева раньше была другая семья, – вспомнил Турецкий. – Надо бы встретиться с его бывшей женой». Как ни странно, это решение было продиктовано не только добросовестностью следователя, но и какими-то ему самому не совсем ясными личными мотивами.

Капитан Сивыч просил никого к себе не пускать и к телефону не звать. Хотелось хотя бы на полчаса получить возможность посидеть и подумать спокойно. Дел, как всегда, скопилось невпроворот, одно нераскрытое преступление наслаивалось на другое, ни на что мучительно не хватало времени. Василий Васильевич был уверен – если бы оперативников не заваливали делами с ног до головы, раскрываемость была бы выше. Ведь раскрытие преступления – это работа мысли, воображения, она происходит не только в рабочее время с девяти до семи.

В действительности, даже вернувшись домой, даже сидя за чаем вместе с семьей, в театре, на отдыхе, следователь продолжает работать. Капитану не раз снились сны, где он находил ответ на какую-то из мучавших его загадок.

Но возможно ли это, когда перед тобой столько дел одновременно! Капитан Сивыч посмотрел на сейф, две полки которого были сплошь забиты папками с текущими делами.

А тут еще постоянно отвлекают посетители, телефонные тонки, да мало ли что!

И вот теперь это убийство Гамлета Карапетяна.