Ошибка президента

Он, разумеется, читал в литературе и слышал о людях с феноменальной памятью, но видеть их лично ему еще не приходилось.

– Вот это память! – воскликнул непосредственный Бояркин. – Вы прямо академик!

– У меня только зрительная память. Вот имена я запоминаю очень плохо, разные там названия, даты, так что академика из меня не получилось бы.

Сивыч, который тем временем что-то листал, поднял голову и переспросил очень серьезно:

– Галина Алексеевна, вы могли бы узнать этого знакомого Карапетяна, если бы снова увидели его?

– Наверно, могла бы, – ответила она, и у Сивыча не было ни малейших сомнений, что она, безусловно, узнает этого человека.

Только бы его найти…

Отказавшись от чашечки чая, на которой настаивала Софья Андреевна, блюстители порядка вышли из ее комнат. В обычном коммунальном коридоре Бояркин испытал некоторое облегчение – на этих стульях, обитых зеленым бархатом, он чувствовал себя, как в музее или в театре (а то, что бархат был немного вытертым, даже усиливало это ощущение), и потому был очень скован. Все время, пока Сивыч опрашивал жильцов, он рассматривал овальный портрет незнакомой красавицы, висевший перед ним на стене.

И теперь, уходя, бросил на нее прощальный взгляд. «Эх, вот раньше женщины были», – с восхищением подумал Бояркин, а потом, повернувшись к Софье Андреевне, брякнул:

– А это, вон там на картине, не вы будете? Или мамаша ваша?

Старушка рассмеялась, так что морщины на лице разъехались в стороны, и даже показалось, что их стало меньше.

– Ну что вы, Петя. Это портрет Лопухиной кисти Боровиковского. А копию сделал мой отец – на досуге он любил писать маслом; говорил, что это успокаивает.

Когда Бояркин и Сивыч уже собирались уходить, к ним снова подошла Галя.

Сивычу показалось, что она как будто сначала сомневалась, стоит ли начинать разговор, но затем все-таки спросила:

– Простите, а у вас в милиции не работает такой Меркулов? Константин Дмитриевич. Я когда-то сталкивалась с ним… Много лет назад… Вы его не знаете?

Сивыча немного удивил этот вопрос. Ему показалось странным совпадением, что эта женщина могла когда-то сталкиваться с Меркуловым, а с другой стороны – кто же не знает самого Меркулова, легендарного начальника следственной части Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

– Есть такой, – уклончиво ответил Василий Васильевич,

– Мне бы очень хотелось с ним поговорить, – тихо сказала Галя, причем Сивычу показалось, что она говорит тише, чем обычно. – Это очень важно, – добавила она.

«А в чем, собственно, дело?», – такой вопрос был готов сорваться с губ Сивыча, но, посмотрев в глаза этой небольшой блеклой женщине, он понял, что раз ей нужен Меркулов, то Сивычу она ничего не скажет.

– Хорошо, я попробую это как-нибудь устроить, – ответил он.