1
0— Да разве ж их разглядишь? Они как посыпались из парадной с мешками на плечах. Все, как тридцать три богатыря — одинаковые с лица.
— Как так? Разве бывают одинаковые люди? Кроме близнецов, конечно.
— А вот так… — для убедительности собеседница даже притопнула ногой. — Одёжа одного фасону, сами тоже, все как на подбор. Поджарые и резвые, как молодые петушки. Усатенькие только…
— Все, как один, — подтвердили две крайние бабульки.
— А сколько их было? — я достал блокнот и стал делать пометки.
— Трое, — уверенно заявила главная.
— Четверо, — сказала другая.
— Да вы что? Не меньше пяти, — всплеснула руками третья.
— Ну, может, и пять, — согласилась главная. — Просто двух последних я сосчитать не успела.
— А одеты как они были? — поинтересовался я.
Ответы получил такие же противоречивые, как про количество. Но в одном они сошлись, что были на грабителях какие-то спортивные костюмы. А про материал и цвет спрашивать было бесполезно. Еще про запашок они вспомнили. Со слов старшей, от грабителей то ли ацетоном, то ли растворителем несло. А две другие утверждала, что скипидаром.
Я поблагодарил гражданок за содействие советской милиции и направился к своей машине. Нужно было еще наведаться в ресторан «Волна».
Решил не откладывать и направился туда прямо сейчас. Дорогу нашел быстро, ведь ресторан находился возле центрального парка. А его я хорошо знал, много было у меня связано с ним воспоминаний, хороших и не очень. Именно там новоульяновский душитель убил дочь Гоши — Зину Рогову, именно там мы его потом и выслеживали, пытаясь взять на живца. А роль живца, помнится, играла красавица-повариха из милицейской столовой — Соня. Интересно… Где она сейчас?
Здание ресторана было выполнено в форме угловатой морской волны. Этакий поздний советский хай-тек из стекла и металла. Привычного швейцара на входе не оказалось. Но едва зайдя, я уперся в стойку с женщиной. Тетя в синей униформе выполняла роль одновременно швейцара и администратора. Возраст трудно определить, вроде, молодая. Не понятно из-за кричащего макияжа с буйством красок, но с преобладанием синих и фиолетовых цветов, будто в тон заведению. Ресницы густо намазаны черной тушью в несколько слоев. Так густо, что казалось, сейчас отвалятся под собственной тяжестью. Я про себя отметил, что из черных ценится сейчас «Ленинградская». Света говорила, что если такая тушь попадала в глаза, то слезы сразу лились градом, но, зато, если наложить ее много-много слоев, то объем ресницам обеспечен суперский. Тьфу, блин! О чем это я? Вот что значит — женатый человек, уже и в косметике разбираться стал.
— У вас заказано? — «синяя» дежурно улыбнулась, все-таки мой модный вельветовый пиджак намекал на сорение деньгами и прочие чаевые.
