7
0– Он закрылся! Черт! Портал закрылся!
- А Мо?! Куда он делся?! Где он сейчас?!
Фарид бледен. Бледен так, что на лицах остальных кифэйев отчетливо проступает паника.
- Я... я не знаю. Он может быть где угодно. Не исключено... – тут он замолкает. Тяжело сглатывает. – Не исключено, что он оказался... там. У этих.
Никто не находит, что сказать. Мика опускается на колени в том месте, где совсем недавно стоял Мо. Зачерпывает голой ладонью черной сухой земли, медленно разжимает пальцы, позволяя темному пылящему потоку стечь вниз. И, подняв лицо к стоящим вокруг, негромко и совершенно безжизненно произносит:
- Как же так? Как это могло произойти с ним?
Он был уверен, что никогда больше не увидит это место. Он даже поклялся себе в этом. И все равно иногда бывал здесь: в липких тяжелых снах, после которых он просыпался с таким давящим чувством – безысходности, холода и вины.
Вот и сейчас он словно снова стал подростком. Альфаиром на пороге обретения силы. Несчастным будущим Альфаиром. Тогда ему было почти всегда страшно и холодно. Страшно, что вот это чувство непонятной тоски и собственной никчемности останется с ним навсегда. Как и холод. С тех пор он жутко ненавидел холод.
И вот он снова здесь. И здесь все так же холодно. Мишина куртка, по суровым приморским меркам весьма теплая, здесь словно исчезает, и он стоит голый под этим ледяным ураганным ветром. Который выдувает остатки тепла из тела и приносит чувство беспомощности в душу. Мо привычным, незабытым жестом поднимает воротник, сощуривается и поворачивает голову. Дом, милый дом... Просоленные горбыли, щели забиты мхом, крыша крыта толем. За то время, что его не было, здесь не изменилось ничего. Здесь никогда ничего не меняется. Бело, пусто, безбрежно. Только отец... Наверное, отец изменился. Скинув морок грустных воспоминаний, Мо шагнул в сторону дома.
А когда подошел ближе, ветер полноправным хозяином ворвался в тело и сжал своей холодной рукой сердце так, что оно едва не остановилось. Дурное, страшное предчувствие навалилось, слабя ноги. Оттуда, со стороны моря, с севера, к дому тянулось... нечто. Он сначала не понял, что это. Как же он ошибался, думая, что ничего тут не изменилось! Это было похоже на виденное им когда-то. Две полосы взломанного, беспорядочного нагромождения льдин. И между ними – уже схватившаяся тонкой коркой вода. Такой след оставался после ледокола, только вот ледокол не мог подойти вплотную к берегу. А этот след обрывался на самом берегу, метрах в двадцати от порога его дома. Мо сорвался с места.
Внутри холодно. Ему кажется, что так же холодно, как и снаружи, только без ветра. У дальней стены на шкурах лежит отец. Мо привычно плотно прикрывает дверь, накидывает щеколду, и тут же стихает свистящий голос ветра. Отец поворачивает лицо в его сторону.
