Проклятие ульфхеднара

Словно, расставшись с морем, растеряла и обычную насмешливость с самоуверенностью вкупе. Асвейг, несмотря на все запреты Ингольва тоже держалась к ней поближе. Но сейчас уж деваться некуда: сам рыбачку с ними в путь позвал. Ну, не мог он задерживаться ради того, чтобы починить раскуроченную лодку. И уж тем более не мог бросить женщину одну, даже пообещав, что-то отправит к ней помощь, когда доведётся найти людское жильё. А там уж, как сложится, может и удастся оставить её на чьём-то попечении. Чтобы домой спровадили, очистили его совесть.

Оставалось одно: найти хоть какую-то лачугу, где жили бы люди. Но пока вся округа казалась совершенно дикой. Пришлось идти до самого вечера, теперь по сосновому лесу, который то становился гуще, то реже: и тогда деревья вольготно раскидывали в стороны толстые, густо покрытые хвоей ветви.

— Если никуда не попадём завтра, пойду на охоту, — вздохнул Змей, поглядывая на девушек. За них он, похоже, волновался больше всего.

Мужики, они что, многое вытерпят, далеко уйдут, им природой положено быть выносливее и сильнее. А вот женщины. Даже таким тренированным, как Мёрд, пришлось бы сложно на длинном пути, а что говорить об Асвейг? Она хоть и может толпу воинов убить взмахом руки, а сама ведь хрупкая, что травинка. Рагна — и та крепче неё выглядит.

— Пойдёшь, коли найдёшь здесь кого. Тишина, — вздохнул Ингольв, с трудом отводя взгляд от Асвейг. — Как будто с изнанки Мидгарда вылезли.

— Я помогу с охотой, — отозвался Эльдьярн, шагая чуть вперевалку.

Ромей только кивнул ему благодарно. После второго привала, более короткого, чем первый, великан предложил Асвейг нести и её мешок тоже. Но та отказалась, хоть и видно было: ноша, которую она не рассчитывала тащить на себе так долго, уже начинает оттягивать плечи. Эльдьярн попытался отобрать его силой, но девчонка вцепилась едва не зубами. И глазами так яростно засверкала, что даже Блефиди не выдержал:

— А ты мешок вместе с ней возьми. Так надёжнее будет.

Колдун насупился, отстав от девушки. Шли до самой ночи. Пришлось обогнуть несколько высоких холмов, продаться через бурелом и случайно выйти к обрыву, у подножия которого плескалось серое, в пенных хлопьях, море. Заночевали снова под сенью деревьев, где пахло смолой и свежестью хвои. Пока от Эльдьярна виделась только одна существенная польза: не приходилось маяться с разведением огня. Тот одним движением пальцев мог поджечь какие угодно сырые ветки. Все уставшие и прибитые тем, как прошёл новый день на твёрдой земле, расселись у огня. Вокруг развесили вещи, которые ещё не успели высохнуть к вечеру, поближе к огню расставили обувь.

— Дозор нести будем? — с явной неохотой спросил Эльдьярн. — Тут, кажется, ни единой живой души.