Проклятие ульфхеднара

Быстро отмыл подсыхающую кровь, оделся и ушёл: настолько сильно давили сейчас на него стены. Сторонясь ещё шумного застолья, Ингольв спустился к морю и остановился, чувствуя, как начала трогать ступни холодная вода. Долгий путь и неурядицы по дороге, договор с Кнутом, к которому он был готов, но обернувшийся неожиданной свадьбой, странное разочарование и недовольство — всё это наводило тягостный беспорядок в мыслях. Нужно было прийти в себя, избавиться от злости и двигаться дальше. Ингольв скинул одежду и быстро, чтобы разогретое выпитым мёдом и соитием с Хельгой тело не успело взбунтоваться, вошёл в тёмную пенную воду. Почти ледяную, но живительную. Крепко схватило кожу холодом и солью, горечью осел вкус моря на языке. И правда, стало легко. Будто упал ненужный груз и голова прояснилась. Назад не повернёшь: что сделано, то сделано.

Жизнь поместья с новым хозяином понемногу налаживалась. Амбары наполнились если и не полностью, то так, что на душе становилось спокойнее: зиму переживут, какой бы холодной она не случилась. Рабочих рук по-прежнему не хватало, рабов купить в короткий срок было негде, а потому в поместье на время перебрались старший и средний сыновья Кнута. Там уж у них и свои дети подросли до того, что могли помогать по хозяйству взрослым. И мало-помалу стало в доме людно, как бывало, верно, и раньше, пока отпрыски Датчанина не разлетелись по своим гнёздам. Несмотря на то, что права владеть поместьем у него больше не было, тот не печалился, жить остался там же на правах родича молодой хозяйки. Ингольву поперёк ничего старался не говорить, хоть поначалу между ними и случались разногласия. Викинг уезжал нечасто, но все заботы решал сам. Говорили, и к сыну он ездил, повидаться да помочь чем Сиглауг. Но важнее всего сейчас для него было стать опорой всем, кто жил в поместье, закрепить о себе благую славу. И это ему удавалось. Не сразу получилось преодолеть скрытую неприязнь новообретённых родичей, хоть и улыбались они на свадьбе во все зубы. Но день за днём она становилась всё менее заметной. А вот молодая супруга, казалось, наоборот, в муже разочаровывалась всё сильнее. Асвейг не знала да и знать не хотела, что между ними происходит. Любая мысль о том, что Ингольв каждую ночь идёт в постель к дочери Кнута, едва не наизнанку выворачивала. Но случилось так, что несколько раз она застала невольно их ссоры, которые тут же стихали при её появлении. А там и Лейви с Блефиди обмолвились как-то между собой, что в постели той супружеской Ингольв с женой чаще только спит. Странное дело, но ромея это будто бы радовало: уж больно язвительным тогда был его тон.

Асвейг старалась в дела эти не соваться: работала там, где нужно было, никаких забот не чуралась. За время, что рабыней пробыла, и тяжелее приходилось.