3
0Тот поджал губы так, что борода встопорщилась, и бросил:
— Не злюсь. Просто… тревожусь.
Несносная погода всю дорогу донимала путников то дождём, что с каждым днём становился всё холоднее, то прошивающим сырую одежду насквозь ветром. Можно было забыть, какого цвета ясное небо над этими тяжёлыми, налитыми влагой, словно коровье вымя, тучами. Прошло ещё два дня в промозглости, когда не осталось сухой одежды и в ботинках едва не хлюпало. А к вечеру третьего дня среди густо растущего, буйно полыхающего желтой листвой леса на обширной прогалине показался небольшой хутор: поместье одальбонда — побольше, а вокруг — несколько владений поскромней. Здесь фьорд снова показывал свою блестящую в окружении скал спину, от него несло совсем уж ледяной прохладой. А может, просто все настолько околели за время пути, что каждый, самый лёгкий ветерок теперь казался едва не шквальным.
Людей на дворе, показалось, и не было совсем. Только когда подъехали ближе к открытым воротам, промелькнула женская фигурка в глубине его. Ингольв спешился и, не встречая никакого сопротивления хоть от какого-нибудь стража, ступил за границу поместья. Пошли за ним и остальные. Асвейг, уже ожидая какой угодно беды в очередном попавшемся на пути доме, внимательно озиралась. Так и верить перестанешь в людское-то гостеприимство. С тех пор, как на землю Гокстада ступила, так всё хозяева то то одного, то другого одаля жизни лишить хотят.
— Есть кто? Эй, хозяева! — зычно гаркнул Лейви. — Примите, что ли, скальда под кров.
Блефиди насмешливо фыркнул, растягивая посиневшие от холода губы в улыбке. Тихо скрипнув, отворилась дверь большого дома и на пороге вырос солидный, почти под высоту проёма, мужчина. Сдвинул косматые светлые брови, оглядывая нежданных гостей, а после отчего-то вздохнул.
— Это ты, что ли, скальдом стал, Ингольв? — он вышел из-под навеса, прикрывая голову краем плаща.
— Да куда мне, — хмыкнул тот, шагая ему навстречу. — Оставаться тебе целым, Кетиль. Вижу, живёшь и разрастаешься.
— И ты будь здоров, — мужчина с интересом оглядел спутников викинга, что молчаливо плелись следом за ним. — Да где ж теперь разрастаться. Были времена благодатные — строил, хозяйство расширял. А теперь выжить бы. Говорят, нынешняя зима будет и вовсе самой паршивой.
Хозяин махнул кому-то, глянув вдаль, и скоро подбежал трелль, приготовившись забирать повод у гостя.
— Будут милостивы боги, переживём, — ингольв кивнул, передавая свою лошадь на поруки раба. — по важному делу я к тебе прибыл, Кетиль. Даже не по одному.
Мужчина понимающе покачал головой. Пришли ещё два раба: видно, все, что сейчас имелись в поместье. Для такого большого хозяйства — совсем немного. Видно, и правда, времена сложные настали. Раз уж и треллей кормить не на что.
— Понимаю.
