Война за проливы. Призыв к походу

– У меня это чувство взаимно, – ответил я, – особенно в то время, когда турки и австрийцы продолжают оккупировать и сербские, и болгарские земли.

– Ну, – сказал Михаил, – у них это ненадолго. Есть тут один замысел, который может оказаться успешным при вашем деятельном участии. Представителя Болгарии здесь нет, поскольку процессы там еще не закончены, но раз ты здесь, поговорим об Австро-Венгрии…

– Погоди, Михаил, – сказал я, – сначала ответь: насколько я понимаю, вы хотите свергнуть с престола болгарского князя Фердинанда?

– Это не мы хотим его свергнуть, – ответил русский император, – а это он сам почти уже сверг себя с княжеского престола – при твоем, между прочим, деятельном участии.

Нельзя игнорировать главные национальные интересы своей страны и при этом надеяться усидеть на престоле, что бы при этом ни говорили послы разных европейских держав. Вена, Париж и Лондон далеко, а Россия близко.

– Да, я заметил, – ответил я, – в самой Болгарии – так сказать, на улице – влияние России очень сильно. А еще я слышал, что Фердинанда свергают только потому, что его место приглянулось одному из твоих родственников – а если конкретно, то Великому князю Николаю Николаевичу младшему…

Свесив голову к плечу, я пытливо смотрел на Михаила.

Чувствовалось, что остальные слушают наш диалог с напряженным интересом.

– И кто тебе это сказал? – с подозрением спросил император, нахмурившись и сверля меня пронзительным взглядом, – уж часом не Великая ли княгиня Анастасия Николаевна*, будь она неладна?

– Она самая, – подтвердил я, – еще до того, как мы поссорились. По-моему, она всем об этом рассказывает…

– Вот дура-то, хоть и твоя тетка! – в сердцах высказался император, глядя теперь на меня даже с каким-то сочувствием.

 – Запомни, Георгий – я не рассаживаю своих безработных родственников по окрестным тронам, потому что это крайне дурацкое занятие, а уж тем более я бы не стал хлопотать за Николая Николаевича, который настолько бестолков, что его нельзя назначать даже батальонным командиром. Следующим князем, а точнее, царем, станет сын Фердинанда, четырнадцатилетний Борис, и никто иной. Он вырос в Софии и больше понимает болгар, чем его папаша. Впрочем, хватит об этом, давай вернемся к главной теме нашего разговора, Австро-Венгрии…

– Кстати, – спросил я, – а почему именно Австро Венгрия?

– А потому, – ответил император, – что для того, чтобы Россия могла спокойно и поступательно развиваться, у нее должны быть либо добрые соседи, либо никаких соседей вовсе. На Дальнем Востоке с Японией нам удалось решить эту задачу, и теперь я спокоен за свой задний двор. Теперь требуется обустроить фасад.