0
0Проклятые ржавые ворота, проклятая грязь, облупившаяся краска, проклятый засов! Она перепачкалась и сломала ноготь, пока, ругаясь на чем свет стоит, открыла сначала одну, потом другую тяжелую створку. После этого он загнал машину во двор. Вышел, обронив ей:
Она снова взвыла в голос от злости и все равно услышала, как пискнула сигнализация. Значит, этот тип, пока она боролась с тяжелыми створками, успел запереть машину?!
Так и есть, он пошел к крыльцу. А ей… Даже в машину не попасть! Не ночевать же на улице?!
Но когда она смотрела на покосившиеся деревянные ступени крыльца, ей становилось плохо. Она просто не могла войти в этот дом. Это было все равно что вернуться в свое кошмарное детство! Она же поклялась, что никогда больше ЭТОГО не будет в ее жизни!
- Нет, - Марианна, как в трансе, покачала головой. – Я туда не пойду.
- Заходи, не стой, - проговорил Семен. – На улице змей полно и бродячие собаки ходят.
В кустах, которыми зарос запушенный двор, как раз послышался шорох. Остаться на улице ночью – немыслимо. Но как же трудно было принудить себя подняться на крыльцо, ей приходилось заставлять себя через силу. А чего стоило переступить порог…
Но, как только вошла, все обрушилось на нее разом отвратными тошными воспоминаниями. Марианна больше не могла сдерживаться, стала задыхаться, потекли бессильные злые слезы. А этот доморощенный гуру еще сказал:
- Нужно преодолеть свой главный страх.
- Да что ты понимаешь, урод!!! – орала она.
Как она кричала... Ругалась матом и рыдала в голос, кидалась на него с кулаками. Ему было пофигу, вышибала же. А ее накрыло истерикой. Потом уже, спустя час, когда все схлынуло, она охрипшая и полумертвая сидела, закрыв лицо ладонью.
- Не смотри на меня, - выдавила с трудом. – Я страшная.
Он ходил по дому, словно ничего не произошло, что-то делал, пахло едой. Взглянул на нее мельком и проговорил:
- Знаешь, сколько я вас таких видел? Обосранных, обоссанных, в соплях и дерьме тут ползали. И ничего. А ты красивая и сильная.
У нее вырвался жалкий смешок. Конечно, конечно, бл*** Все мужики одним миром мазаны. Хотела сказать: «Выкуси, я с тобой не буду спать ни за какие деньги», но мужчина уже отвернулся, бросив через плечо:
- Если любишь себя, выберешься.
- Умойся, поешь и можешь лечь на диване.
А сам ушел в другую комнату.
А она осталась в этом…
Есть не хотелось, она прилегла на продавленный диван, прикрытый какой-то тряпкой. Ее бы давно уже от отвращения трясло, если бы не нахлынувшее оцепенение. Только в голове вяло ворочались мысли.
Наверное, это и есть дно.
Но когда падать дальше некуда, остается только путь наверх. Ничего, ничего, - сказала она себе, она сильная, выберется. Чего-чего, а любви к себе у нее предостаточно. Вот с завтрашнего утра и начнет.
Завтра с утра этот тип уже стоял у нее над душой.
