Чехов книга 6. Договор на крови

Ага… Я таких, как ты шестерых съел. И еще пятнадцать фуфайкой на водопой гонял, чесотка… Приезжай, жду… Все, там посмотрим…

Он отменил вызов, положил телефон на стол и крикнул:

В приемной послышались шаги, и в кабинет заглянула девушка:

— Слушаю, мастер Волков.

— Направь отряд на адрес Имперская сорок три квартира десять. Туда собираются одни невежливые визитеры, их нужно научить манерам, — попросил Волков.

— Хорошо, — кивнула секретарь и вышла из кабинета.

— Простите за такой балаган, мастер Чехов, — развел руками Юрий. — Некоторые понимают только язык силы.

И по-другому с ними нельзя. Проверено на практике. По счастью, они приезжают только один раз. Максимум два. Так что пропустить этот звонок я не мог.

— Но вы же прибыли не для того, чтобы слушать мои разговоры? — уточнил Волков. — Итак, что хочет предложить Самохвалов.

— Обсудить сумму долга, — ответил я, и Юрий покачал головой:

— Простите, мастер Чехов, но это не обсуждается.

— Неужели вам так принципиальна сумма?

— Я не нуждаюсь в деньгах, Павел Филиппович, — ответил Волков. — Эта мануфактура когда-то принадлежала Самохвалову, и я купил ее под офис.

И предупреждая ваш вопрос, отвечу: не я ее разорил. Это сделал кризис. Я просто хочу вернуть свое. И восстановить справедливость. Это мой официальный ответ. Могу продублировать его в письменной форме и подтвердить, что досудебные переговоры не удались.

— Мне жаль, — произнес я и встал с кресла. — Тогда как вы говорите, нам придется встретиться в суде.

— Все верно, Павел Филиппович, — подтвердил Юрий и тоже поднялся из-за стола.

Я протянул ему ладонь, и мужчина ответил на рукопожатие, прощаясь со мной.

Я вышел из офиса Волкова, провожаемый пристальными взглядами бойцов. Прошел на парковку и сел в «Империал»:

— Куда дальше, вашество? — обернувшись, уточнил у меня Фома.

Я вздохнул. Мне уже давно пора было выбраться к цирюльнику. Может, Красиков принял меня за актера именно потому, что волосы у меня здорово отросли и приходилось их приглаживать их пальцами, чтобы привести в порядок. И я вынул из кармана визитку, которую мне как-то сунул Фома.

— К этому твоему цирюльнику.

— Правильно, вашество, — обрадовался Питерский, заводя двигатель.

 — Давно пора вам срезать эти вихры. Не то, чтобы вам не идет, но после стрижки всегда человек выглядит свежее.

— Не спорю, — ответил я, пряча улыбку.

С каждым днем помощник все больше матерел и становился настоящим петроградцем. И дело было не только в новой одежде, к которой он уже успел привыкнуть, но и в манерах, которыми парень обзавелся. Он уже не смущался внимания прохожих и спокойно отвечал, если к нему кто-то обращался. Из лексикона Питерского исчезли многие просторечные выражения.