Чехов книга 6. Договор на крови

— Обычно к пяти годам некромант может слышать и видеть мертвых.

— Управлять ими, конечно, не получается. Призраки могут даже не осознавать кто перед ними. Они ведут свое обычное посмертие, не обращая внимания на ребенка. Хотя встречаются и те, кто понимает и чует юного некроманта.

— Вы прошли через тяжелое испытание, — нахмурился водитель.

— Судьба не дает непосильной ноши, — отозвался я.

Иванов бросил на меня тяжелый взгляд, и я осознал, что он сумел понять то, о чем я не хотел говорить никому.

— Как вы смогли с этим справиться? Как не сошли с ума и выросли нормальным?

— А кто сказал, что я нормальный? — сухо спросил я и добавил, — Кто из нас нормальный, Дмитрий Васильевич? У каждого из нас свои скелеты в шкафу.

— Но не у каждого из нас эти самые скелеты имеют голоса.

Мне нечем было крыть, и я лишь пожал плечами.

Откинулся на спинку кресла и смежил веки. Усталость от долгой работы с силой брала свое. И я даже не заметил, как задремал.

— Приехали, Павел Филиппович.

Голос жандарма вырвал меня из полудремы, и я с неохотой открыл глаза:

— Спасибо, мастер Иванов, — поблагодарил я жандарма и тот кивнул:

— До завтра, мастер Чехов.

Я вышел из салона, закрыл дверь, и машина выехала из арки. Рабочих уже не было, а Ярослав старательно собирал ароматные стружки. Культист тихо насвистывал себе под нос какую-то незатейливую песню, затем осмотрел двор и кучу сора. Ловко поднял ее и отправил в стоявшую в углу бочку.

— Добрый вечер, мастер, — поприветствовал он меня.

— Добрый, — ответил я. — Где все?

— Фома и Любовь Фёдоровна в доме, а лекарь недавно ушел, — ответил призрак. — Довольный был, как кот, которому вручили крынку сметаны.

— А тебя заставили убирать? — полюбопытствовал я, но культист покачал головой:

— Я сам вызвался. Решил внести посильный вклад.

— Спасибо, — произнёс я, но Ярослав только отмахнулся:

— Пустое, мастер. Для разнообразия приятно вволю использовать силу. Вы меня напитали так, что я буквально летаю.

— Напоминай мне, когда голод начнет подступать, — напомнил я.

— Благодарю, — донеслось мне в спину.

Я поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и вошел в холл. Громко произнес:

Ответом мне была тишина. Только где-то на втором этаже едва слышно бормотал телевизор.

Я усмехнулся: значит, Виноградова увлечена новой игрушкой. Даже не вышла, чтобы меня встретить. А вот Фома выглянул из подвала и уточнил:

— Все хорошо, вашество? Как вы прокатились? Все ж баба за рулем… то есть женщина, — тут же поправился он.

— Вот порой я поражаюсь тому, насколько ты подвержен стереотипам, — я покачал головой.

— Вы что-то перепутали, вашество. Я никогда таким не болел. Кости ломали, это было. Но чтобы стервотип какой цеплять — это не про меня.