Чехов книга 6. Договор на крови

Перелистал страницы, нашел нужную и продолжил:

— Некий Пономарев. Он был единственным пострадавшим в деле. Не могли бы вы подсказать его адрес?

— Хорошо, Павел Филиппович.

По установленной традиции Иванов отменил вызов не попрощавшись. Я пожал плечами и положил телефон на стол. А через несколько мгновений в дверь постучали. И в приоткрывшуюся щель между створкой и косяком появилась голова Фомы:

— Вашество, я тут узнать хотел по поводу того… Делового центра.

— По поводу какого? — не понял я.

— Где вы помещение арендовать хотели, — терпеливо продолжил слуга.

— А, точно, — вспомнил я и уточнил. — И что?

Фома хитро улыбнулся:

— Так можно сегодня все и устроить.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— А то! Незачем тянуть. Не зря говорят, что ковать железо надобно горячим,- заверил слуга.

— Ну, почему бы и нет? — ответил я.

— Тогда пойду подготовлю «Ласточку».

Питерский исчез за дверью. Я же взял лежавший на столе телефон и хотел было позвонить жандарму, но аппарат в ладони зажужжал.

— Дмитрий Иванов, — прочитал я высветившееся на экране имя и довольно улыбнулся. — На ловца и зверь бежит.

Нажал на кнопку, принимая вызов. И в динамике послышался уставший голос:

— У меня для вас плохие новости, мастер Чехов. Потерпевший по делу трагически скончался через год после оглашения приговора Волкову.

— Вот как? — удивился я. — И как же это произошло?

Послышался звук шагов, словно мой собеседник прошел по коридору. Затем раздался скрип открывшейся двери и щелчок зажигалки.

— После суда Пономарев получил крупный контракт на застройку, это помогло парню выбраться из долгов и переехать из городской квартиры на остров Промышленников.

Но потом пришла смена Императора, и стройка начала буксовать, Пономареву пришлось набрать кредитов, но и это не спасло компанию. Мужику пришлось продать сперва все активы, а затем и городскую квартиру. А потом его нашли одним несчастливым утром с простреленной головой. Как-то так.

— Да, — протянул я. — Ну и история. А родные у этого Пономарева остались?

— Только дочь, — ответил жандарм. — Жена не выдержала потрясения и угодила в дом скудоумия.

— Дочь живет в том же особняке?

— Нет, девочка сказала, что не хочет жить в этом доме.

Уверяла, что там творится всякое, и уехала из Петрограда. Куда точно мне неизвестно. Быть может она так же слаба головой, как и ее матушка. Чему удивляться?

— Все верно, — подтвердил жандарм. — Но очень уж там дурное место, Павел Филиппович. В конце смуты, в доме обжились маргиналы. Их сменили служители какого-то культа. Которых, в свою очередь, выловила жандармерия. Это было громкое дело. Культистов отправили на дыбу. Об этом снимали передачу в цикле «Закон империи».