Чехов книга 6. Договор на крови

Зимин кивнул и протянул мне фляжку с восстанавливающим отваром:

— Прошу, Павел Филиппович.

Но я покачал головой:

— Предпочитаю проверенный состав.

Отвар я готовил всегда сам, смешивая травы и чайные листья, которые напитывал своей силой. У каждого одаренного был собственный рецепт, который помогал ему особенно хорошо. И как бы я ни был уверен в своем провожатом, точно знал — мой отвар поможет мне лучше.

Неверной рукой вынул из кармана фляжку, отвинтил крышку, сделал несколько жадных глотков. И прикрыл глаза, ожидая, пока симптомы выгорания немного отступят.

Ждать пришлось недолго. Спустя несколько ударов сердца по венам растеклось тепло и затопило каждую клетку тела.

— Я думал, призраков допрашивать легко, — послышался удивленный голос Зимина.

— Легко, — согласился я и добавил. — Чаще всего мне приходится не так сложно. Но местное поголовье духов немного не такие, к каким я привык.

— А в чем их отличие от других? — мужчина покосился на место захоронения.

— Иногда призраки даже после смерти свято верят в свои идеи, к тому же озлоблены на все живое. По счастью, этот оказался самоуверен и давно не питался.

Если бы он смог еще потянуть время и напитаться силой — нам пришлось бы несладко.

— Да, тяжела некромантская доля, — согласился кустодий и слегка поежился, вновь окинув поле тревожным взглядом. А потом уточнил. — Что вы думаете по поводу этого Часовщика?

— Поначалу я решил, что он может управлять всеми стихиями. Однако это маловероятно, — я вытер испарину со лба. — Полагаю, что «Часовщик» это название небольшой организации, в которой состоят одаренные всех цветов.

— И как они делают эти «бомбы с сюрпризом»? На месте преступления не обнаружены отпечатки силы.

Я открыл глаза и глубоко вздохнул. Напиток хорошо помогал. Слабость и головная боль отступили:

— Думаю, что в Империи были и есть плетения силы, которые были запрещены Синодом, — выдвинул я свою теорию. — Во время Демидовых было много экспериментов с силой и плетениями. Демидовы свято верили, что технологии, объединенные с магией, смогут совершить настоящий прорыв в науке. В то время это широко освещалось в прессе, и написано во всех учебниках истории. Но в Смуту эти эксперименты по каким-то причинам были свернуты.

Информация о них была либо уничтожена, либо спрятана до лучших времен. И мне кажется, что эти вот наработки начинают всплывать.

— Я могу заблуждаться, — тотчас заявил я, вскинул ладони. — Все это только теории, которые стоит проверить.

— Помню что-то такое. Про технологии и их вред заявляли жрецы из Синода. Я не воспринимал все это всерьез. Нужно будет поискать информацию по поводу подобных изобретений. Если, конечно, что-то осталось после Смуты.