5
0Именно потому гость перепугал се. Он так и пылал гневом, и она ощущала его злость, как свою собственную, а это ее страшило.
Она до сих пор скорбела о муже и уговорила отца отказывать всем искателям ее руки, ибо не была готова вступить в новый брак. Уильям никогда не впадал в ярость. Он был слишком добродушен и беззаботен, чтобы принимать что-то близко к сердцу, и горячо любил жену. Такого другого просто нет на свете, и поэтому Джоан предпочитала оставаться вдовой.
Погладив и обласкав Стомпера, Милисент выбралась из стойла, и Джоан наконец набралась храбрости:
— Папа велел мне привести тебя в зал прилично одетой.
Джоан поспешно прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться.
— Ну… ничего подобного у меня нет, но я поделюсь с тобой нарядами, поскольку ты уже сожгла те, что папа велел сшить для тебя.
— В таком случае надень самый красивый и притворись мной. Я ни за что не заговорю с этим грубияном по собственной воле!
Требование вовсе не показалось Джоан абсурдным: в прошлом они часто менялись местами. Это нравилось Джоан, поскольку вместе с обликом Милисент она, казалось, обретала ее мужество и отвагу, чего ей так сильно не хватало. Но вот уже несколько лет они не дурачили обитателей замка, и она не собирается становиться Милисент: слишком уж пугал ее де Торп. Нет, ни за что, она просто не сможет сделать это!
— Мили, я не сумею. Меня трясет при одном взгляде на него, а ты ведь не хочешь, чтобы он посчитал тебя трусихой! И потому папа сразу обо всем догадается.
— В таком случае, — заявила Милисент, — скажи папе, что не смогла меня найти! Что я ушла из замка! Мне вообще не о чем разговаривать с де Торпом, все равно я найду способ разорвать помолвку, как только поговорю с папой наедине!
— Папа рассердится, если я вернусь в зал без тебя, — предсказала Джоан.
— Папа часто сердится на меня, но быстро остывает.
Но Джоан отнюдь не разделяла уверенности сестры. Вулфрик де Торп — не обычный гость, и отец потребует, чтобы ему оказывали всяческие почести, не только как графскому сыну, но и как жениху дочери. Он принимает Вулфрика как короля! И, Иисусе, она даже не велела челяди подготовить для гостя покои!
От этой мысли Джоан побледнела и поспешно бросила сестре:
— Я скажу все, но ему это не понравится. Поэтому не слишком долго тяни с этим разговором, Мили, и успокой отца. — С этими словами она вылетела из конюшни.
Милисент с недоумением посмотрела вслед сестре.
— Успокоить? — пробормотала она. — Каким это образом, если я все эти годы лишь воспламеняла его гнев? — И, рванувшись к двери, прокричала Джоан: — Это тебе, а не мне придется его утешать!
Но Джоан была уже далеко.
Милисент отправились и оружейную за луком и стрелами.
