Узы любви

Старик хозяин припал к своей жене и, дрожа, спрятал лицо у нее на плече. Но Эллери, очевидно, посчитал его столь ничтожным препятствием, что даже мельком не посмотрел в ту сторону. Взгляд его был прикован к девушке.

Милисент похолодела, горло перехватило. Может, попробовать его урезонить? Но как можно уговорить безжалостного, бесчеловечного убийцу, способного растоптать человека исключительно для собственного развлечения, тем более что в глазах Эллери стыла страшная бездонная пустота. Совсем как у ядовитой змеи. Надежд на спасение не оставалось.

Молчание затянулось. Невыносимое. Душераздирающее. Эллери продолжал стоять у двери. Если он пошевелится, она закричит. Если останется неподвижным, тоже закричит. Она натянута как струна, и что бы то ни было, все равно закричит…

— Я так долго этого ждал.

Господи, только бы не слышать ничего! И все же какое облегчение, что это скоро кончится. Еще немного. Чуть-чуть.

— Значит, тебе доставляет такое удовольствие убивать? — прошептала Милисент.

— Убивать? — слегка удивился он. — Вовсе нет. Я мог много раз уничтожить тебя, но сохранил тебе жизнь.

— А как по-твоему, госпожа? Потому что сначала я хочу отведать твоих прелестей. Это единственная причина, по которой ты еще жива, хотя у меня было немало возможностей вышибить из тебя дух.

Сейчас ее стошнит. Это «сначала» означает, что он все-таки намерен отправить ее на тот свет, предварительно изнасиловав. Но зачинщик преступления уже никогда не откроет глаза. Неужели Эллери еще не понял?

— Я и сама бы с радостью покончила с этой грязной тварью и благодарна тебе за помощь. Можешь быть уверенным, я не открою рта. Почему же тебе все-таки нужно меня умертвить?

— Придется подумать над тем, что ты сказала. Видишь ли, я горжусь, что еще никогда не оставлял работу незавершенной. Меня наняли разделаться с тобой. Правда, де Ротон уже не даст мне ни одной монеты из обещанных денег, и все же… Но у меня еще будет время хорошенько поразмыслить. Я так долго представлял тебя и твое гибкое тело, что, думаю, одного раза недостаточно.

Это должно было бы приободрить Милисент, если бы мысль о том, что он коснется ее своими окровавленными руками, не казалась отвратительнее угроз. Пусть он красив, но ей нужен только Вулфрик.

Он шагнул к ней. Милисент не закричала. Она сумела его разговорить, и он пусть подольше поболтает! Не для того чтобы оттянуть неизбежное, просто попытаться найти слова, которые заставят его передумать. Она понятия не имела, чем и как умолить его. Но попробовать стоило.

— Твой человек сказал, что я его ранила. Когда это было?

Эллери потер плечо и улыбнулся. В этот момент было почти невозможно поверить, что перед ней преступник.