Узы любви

Однако он уперся и, прежде чем Милисент успела пройти несколько шагов, процедил:

— Что это ты вытворяешь?

— Увожу тебя отсюда, чтобы раз и навсегда все выяснить, — отпарировала она.

Поняв, что имеет в виду жена, он хмыкнул и притянул ее к себе.

Милисент уперлась кулачками в его грудь, хотя без особого энтузиазма: на самом деле ей вовсе не хотелось затевать очередной спор, особенно при воспоминания о прошедшей ночи.

— Значит, только я должна забывать о гневе, входя сюда? А как насчет тебя? — осведомилась она.

— Я тоже, и спасибо за напоминание, — криво улыбнулся он. — Все это глупости, не стоящие внимания.

Он сжал ладонями ее лицо и наклонился к губам.

— Надеюсь, ты чувствуешь то же самое.

— О чем ты? — выдохнула она.

— Если не знаешь, с моей стороны будет просто нечестно что-то утаить.

Два дня спустя почти все гости разъехались, если не считать одного графа, выразившего желание остаться еще на неделю. Все это ни в малейшей степени не обеспокоило бы Милисент, если бы не меры предосторожности, никем не отмененные, несмотря на то что свадьба состоялась и даже Вулфрик считал, что Иоанн отозвал своих бешеных псов.

Однако когда она заговорила о том, что ей давно пора дать свободу, Вулфрик не подумал согласиться. В этот момент он оживленно говорил о том, как ему понравились окна в парадном зале Клайдона, и пообещал уговорить отца сделать такие же.

Но Милисент едва слушала его, опасаясь, что уже знает ответ на вопрос, который намеревалась задать. Утром она обнаружила, что, если Энн или Вулфрика не было поблизости, ее попросту не выпускали из соляра. И что всего хуже, она поняла это, когда опоздала спуститься в зал, чтобы попрощаться с Роландом, и попыталась выйти из замка.

Вулфрик уже был во дворе, как, вероятно, и Энн, потому что ее нигде не смогли найти. Но и Милисент не дали пройти дальше порога, и, увидев ее одну в зале, немедленно проводили в соляр, где и заперли — в точности как до свадьбы.

Наступил полдень. Новобрачные стояли у очага, где могли поговорить свободно, не опасаясь любопытных ушей леди Энн или ее дам. Милисент внимательно выслушала все, что ей хотел сказать муж. Она, как могла, сдерживала гнев и, честно говоря, пыталась не допустить очередной ссоры, поскольку мир с Вулфриком казался гораздо предпочтительнее. Но досада, как обычно, взяла верх.

— Ты не подумал, что я тоже захочу проститься с Роландом?

— После того как ты провела с ним почти весь вчерашний день? — чуть более резко, чем следовало, ответил он.

Но Милисент решила ни на что не обращать внимания.

— Что общего это имеет с обычной учтивостью?

— У тебя было достаточно времени, чтобы пожелать ему счастливого пути, прежде чем Фитц-Хью покинули зал, — заметил он.

Милисент стиснула зубы, но не взорвалась.