3
0И Рик невольно позавидовал.
Вот ведь… отец, Гардвейг… все они нашли свою любовь.
Неужели ему не повезет?
По молодости Рик упустил то, что до любви ведь и жизнь была… с ее разочарованиями, проблемами, склоками и ссорами…
А вот Гардвейг его взгляд не упустил. И кивнул Рику на кресло рядом с собой.
Рик послушно раскланялся и сел.
— Там вино на столе, разольешь?
— Да, ваше величество.
— Вот и отлично. Дорогая, оставь нас и распорядись, чтобы не беспокоили…
Милия послушно сделала реверанс, поцеловала мужа в щеку — и вышла.
Гардвейг дождался, пока Рик подаст ему кубок и кивнул на дверь.
— Ругается, если я вино пью. Докторусы запрещают… А она им верит, беспокоится… хоть на старости лет мне повезло.
— Ее величество — одна из самых очаровательных женщин Уэльстера — согласился Рик.
— Да, не с лица воду пить. Милия еще очень добрая. И сыновей мне родила. И меня любит без памяти. Что еще надо?
Гардвейг смотрел серьезно.
— Чтобы любовь была взаимной.
Не зло. А очень… понимающе.
— Эка ты куда хватил. Любовь — это роскошь, недоступная королям.
— Хочешь сказать про меня? Так Милия у меня седьмая. А до того мне хлебнуть пришлось.
Рик мог. Тем более, что историю любви Джессимин и Эдоарда давно разнесли менестрели.
Но Гардвейг только улыбнулся. Почему-то грустно.
— А ты не задумывался, сколько пришлось ждать твоей мачехе? Она бы и сейчас ждала, если бы не умерла твоя мать. Ты ее хоть помнишь?
— Нет, ваше величество.
— А я помню. Очень красивая женщина. И очень несчастная. Тяжело это — ложиться в постель с человеком — и знать, что на твоем месте хотели бы видеть другого.
Рик только ресницами хлопнул.
С такой точки зрения он эту историю не рассматривал. Да и мать почти не помнил.
Да, достаточно. Высокая, светловолосая, на портрете в галерее настоящая красавица.
А в жизни вспоминаются недовольно поджатые губы.
И резкий визгливый голос.
— Вы меня унижаете…, — забывшись, прошептал Рик. — Выставляете напоказ дешевую шлюху!
— Это она так говорила?
— Да. Эдмон мне про нее рассказывал, но мало…
— Это жизнь. Кто-то счастлив, но кто-то обязательно будет и несчастен. Ты ведь думал про Анель, так?
— И решил съездить, поглядеть на вторую девицу?
— Да, ваше величество.
Рик решил не отрицать. Глупо. Да и Гардвейг говорил, как о давно решенном. Не злился, не ругался, просто констатировал факт.
— Твой отец тебя любит. Я вот не знаю, дал бы я своим детям выбирать, — вздохнул Гардвейг. — а что ты вообще думаешь о моей дочери? Ну, титьки у нее больше мозгов. Это понятно. А что еще?
Ричард пожал плечами.
— Простите, ваше величество…
— Боишься, что разозлюсь? А не надо. Я с тобой сейчас говорю не как король. Апросто — как мужчина с мужчиной.
