3
0А здесь…
Ханган изолировал мальчика ото всех, но яд как-то поступал в кровь ребенка. То юноше становилось чуть лучше после молока и ванн. То опять рвало кровью, и мальчик стискивал зубами подушку, чтобы не кричать от боли.
И Великий Ханган подозревал, что Лилиан Иртон — его единственный шанс на спасение сына.
А еще можно отправить с ним одних солдат. Ну там пару самых доверенных слуг. Может быть так отравителю будет сложнее добраться до жертвы?
Страшно это — когда на глазах у тебя умирает твой ребенок. И ты — будь хоть кто, не можешь ему помочь.
Тут не то, что в Иртон — к самой Кобылице отправишься!
А зима шла своим чередом.
По поводу молодого барона пришел ответ от Эдоарда.
Его величество хотел видеть юношу лично. А потом уже утвердить. До тех пор же — пусть поместье остается под контролем графа Иртон. То есть — графини.
От супруга не было ни слуха, ни духа.
Лиля не знала, что письмо Джерисона к ней сначала прочитал Эдоард. Выругался, перечитал — и разодрал на клочки.
Справедливости ради — Джерисон поступил с королевским письмом точно так же.
Не привык мужчина к разносам. И тем более к таким унизительным. А за последнее время ему их только ленивый не устраивал.
Во-первых, Джесу сильно досталось от кузена за неуместную возвышенность помыслов. Мол, куда ты лезешь? Если Адель беременна — деньги на травницу ей в зубы и пусть травит плод! Рехнулся, что ли?
Или ты собрался этого ребенка Лилиан подсунуть?
Да жена с тобой разведется после такого.
Август первый взовьется. И от короля тебе влетит. Так что — деньги в зубы — и пошла, коза!
Во-вторых, Джесу досталось от Аделаиды, когда он предложил ей этот вариант.
Дамочка заявила, что если Альдонай спас ее ребенка и позволил ему уцелеть после побоев отца — значит, это явно дело богоугодное. И ребенка она родит! А господин граф Иртон может катиться к Мальдонае. Она вырвет эту любовь из сердца.
А вот то. Все вышеизложенное было выдано на ультразвуковых тонах истерики — и в Джеса еще кидались вазами. Не попали, правда. Но ведь и в ответ вломить было нельзя. Как-никак женщина которая носит твоего ребенка.
В-третьих, написал письмо активизировавшийся Август Брокленд.
Начал за здравие, сообщил, что на верфях все спокойно и в делах Джеса — тоже. А вот закончил за упокой.
И сообщил, что первое же ущемление прав его кровиночки — и Джесу будет оторвано то место, которым он думать изволит.
