3
0— Я что — полный идиот? Верфи Августа — это золотое дно. От такого только идиот откажется! Если я согласен был терпеть эту толстую идиотку…
— Такую уж идиотку? Я тут посмотрел, что отец пишет, Иртон она в порядок привела, воровство обнаружила… короче — ты этим заниматься должен был. А не она.
— Вот так отцу и скажешь. Мол, я тут и мимо не проходил…
— Рик, ну что я — идиот, беременную жену травить? Я бы хоть наследника дождался… хотя от этой дуры…
— Джерисон Иртон, ты думать начнешь? С чего ты решил, что твоя жена — дура?
— Ты знаешь, сколько раз я с ней пытался поговорить?
— Нет.
— Значит, на свадьбе. А припомни-ка ты, голубь, в каком состоянии сам из-за стола выполз?
— Хочешь сказать, она тоже напилась?
— Болван! Она — женщина! Они на свадьбе вообще не в уме. Джесси рассказывала, что когда она за отца замуж выходила — с нюхательной солью не расставалась. Раз шесть чуть в обморок не упала от волнения.
— А то ж. И твоя жена скорее всего ничего не соображала.
Джес насупился, но крыть было нечем. На полу застонала Аделаида Вельс — и мужчины переключились на нее.
Аделаида застонала и открыла глаза.
Выглядела она жалко.
Волосы слиплись, краска поплыла, платье было в пятнах от вина — короче, вместо утонченной придворной дамы на полу валялась дешевая портовая шлюха.
А хлынувшие слезы не улучшили положения.
— Что ты — не? — рявкнул Рик. О практике злого-доброго следователя парни не знали, но работали согласованно. — На каторгу не хотела? Так не волнуйся, такие…, как ты, там по специальности работают! Тележки таскать не придется!
Слезы хлынули вдвое интенсивнее.
Аделаида ни в чем не виновата!
Это он, злодей проклятый! И только он! Он шантажировал бедную вдову, которая хотела только оплакивать своего мужа.
Он заставил ее продать поместье и явиться ко двору.
Да, милого Джерисона (горячий взгляд из-под слипшихся ресниц и чувственное шмыганье покрасневшим носом) она любила. И любит. И понимает, если он не захочет ее больше видеть.
Но как могла она, слабая женщина, сопротивляться?
Не было такого! Наглый оговор! Кто это утверждает? Алекс?
Он под пытками еще и не то утвердит! И вообще — он как раз хотел очернить ее, потому что домогался и получил отказ.
Драгоценности он брал. Но как она могла сопротивляться? Ее опять избили бы… ей было страшно! Одна, беззащитная, закон дает Алексу власть над ней…
Рик мрачно слушал — и думал, что гадючка вывернется. Ее слово против слова ее кузена. А на своем она будет стоять до последнего. Он бы точно стоял.
А так — ее никто не видел.
