3
0И как весьма уставший человек.
— Ваше сиятельство, — склонился в поклоне Ганц. — Вы еще не спите?
Лиля была на таком взводе, что не уснула бы и после слоновьей дозы тазепама. Но говорить об этом не собиралась.
— Вы тревожитесь напрасно… Все будет хорошо…
Графиня ответила признательным взглядом.
— Благодарю вас, лэйр Ганц. Знаете, я так давно не слышала этих слов…
Что можно было сказать на это?
— Ваше сиятельство, не грустите. Я обещаю, мы со всем справимся.
— Конечно, справимся. Но сколько будет убитых, раненых…
— У них такая работа — защищать вас.
Глаза графини были печальны.
— Столько смертей, лэйр Ганц. Начиная с моего ребенка… Сколько еще должно умереть?
— Работа мужчин — сражаться. Работа женщин — ждать их и лечить…
— И я жду своего мужа, — вздохнула Лилиан. Благонравие в ее голосе можно было на хлеб намазывать. — И волнуюсь… ведь за мной еще и Миранда… Не дай Альдонай с ней что-то случится.
Ганц невольно подумал, что здесь, на стене, не его место. А место графа Иртон. Уехал с посольством.
И все равно ему, как тут жена…
А у нее управляющий — вор, сговорившийся с пиратами.
— Все на стене в порядке, шевалье?
— Тогда я пойду. Надо приготовить все для раненых.
— Ваше сиятельство, а откуда вы знаете лекарское дело?
Графиня пожала полными плечами.
— А я его и не знаю. Я начала учиться после того, как потеряла ребенка. Да, что-то я уже понимаю, но в основном — всем занимается Тахирджиан, а я просто присутствую, чтобы его слушались. Отдаю его распоряжения.
— Вы ему так доверяете, ваше сиятельство?
— А мне есть кому доверять, лэйр Ганц? Тут очередь из докторусов ко мне на работу? Единственный был — додумался выкидыш кровопусканием лечить…
— Ваше сиятельство, а….
Лиля сдвинула брови.
— Лэйр Ганц, мне странно, что приходится объяснять такие вещи мужчине. Тем более вам. Но я все-таки скажу. Когда женщина теряет ребенка — она теряет и много крови. И выпускать еще… Четверть части крови человек потеряет — и его уже не вернешь. Он умрет. Как вы думаете, кем надо быть, чтобы так поступить?
Шевалье искренне задумался.
Надо бы этого докторуса, по возвращении…
Лилиан Иртон всхлипнула. Отвлекшись, лэйр Ганц не видел, что она со всей дури ущипнула себя за руку, так, чтобы слезы появились.
— Простите, шевалье. Мне до сих пор не хочется об этом вспоминать… Простите…
Графиня развернулась — и ушла, сгорбившись. Шевалье почувствовал себя скотиной. Ну вот. Нашел о чем вспомнить. Расстроил женщину. А ей ведь и так нелегко приходится.
