6
0Договор на покупку, договор на продажу, один, второй, третий, двадцать третий…
По закону подлости, интересное нашлось на дне последнего сундука. Связка старых пергаментов…
Лиля вздохнула — и начала читать их, с самого верхнего.
Лиля почесала кончик носа.
Джерисон. Супруг. Джайс — его отец. И пишет он своей матери. Которая, судя по всему, жила в Иртоне. И сильно не одобряла некую Джесси. Причем это была не жена и не любовница сына, раз с Эдоардом…
Это часом не Восьмой? Который еще тут немножко правит?
Вообще может быть и так. Эх, у кого бы сплетен подзанять? Лиля подумала — и приказала позвать девочек — швей.
Ровно через полчаса она уже знала всю подноготную письма. Ну, не всю. Но про короля — так точно.
Женился. Влюбился. Пикантность в том — что это были две разные женщины. И любимую, как легко догадаться, звали Джессимин Иртон. То есть сокращаем до Джесси.
А матушка видимо, сильно эту любовь не одобряла. И почему бы это? Неужели сейчас не почетно быть фавориткой принца?
Или это только для короля?
Лиля смутно помнила из 'Анжелики и короля', что это натурально было большой честью.
Выстроил Версаль, привел в порядок страну, прикрутил халяву феодалам, развлекался тем, что прилюдно громко портил воздух… кто-то еще исторический анекдот про него рассказывал…
Или здесь непочетно? Может быть…
Тогда ясно, что маман была немного недовольна решением дочки лечь под принца. А может быть еще и так. Лиля не сильно обольщалась. Женщина — товар для заключения союзов. Типа, подписал договор? Женись! И неизвестная ей Джесси могла быть кому-то обещана.
А у нее любоффф! И все союзы побоку.
Или маман на всю голову ушиблена местной Библией, то есть Книгой Света, где Ативернским по белому отписано, что блуд без брака есть происки Мальдонаи. Могло быть и так.
В своем мире Лиля знала девчонку из семьи баптистов. Та жила на стипуху и подработки. Папаша, видите ли, когда дочка поступила в мед, взбеленился и выгнал. Ибо не фиг на голых мужиков смотреть! Даже на мужа. Ляг на спину и молись.
Лиля не знала, какой именно вариант тут осуществился.
Пнем по сове, сову об пень…
Даже то, что вторую королеву, как легко догадаться, звали Джессимин Иртон, положения не поправило.
Лиля читала письма — и убеждалась в этом с каждой строчкой.
Неизвестный ей Джайс уговаривал мать простить, понять, не держать зла. Рассказывал о внуках. О Джесси…
Нашлось и несколько ее писем. Там было то же самое. Мол, дорогая мама, прости, но мне без него легче сразу сдохнуть. Воля Альдоная и прочее бла-бла-бла на тему 'Ромео и Джульетта'.
