Чёрный Рыцарь (ЛП)

Я наклоняюсь вбок, пытаясь разглядеть, что он просматривает.

— Достаточно доказательств?

— Он был дома, когда я обнимал тебя ранее и...

Мои губы приоткрываются для возражения, но в итоге я говорю:

— Не думаю, что это имеет значение.

— Имеет. Он хочет двигаться дальше, но что-то его сдерживает.

— Что-то вроде чего?

Если он не может простить меня из-за того, что случилось семь лет назад, то он не должен так себя вести.

Он не должен целовать меня, загонять в угол, говорить, что я не могу от него спрятаться.

Это слишком жестоко.

Ронан поднимает палец.

— Позволь мне сделать последний удар.

Он печатает несколько секунд, затем показывает мне свои сообщения Ксандеру.

Его слова меня не удивляют, так как я знаю, что он шутит. Что заставляет мою грудь сжиматься, так это тот факт, что Ксандер видел все его сообщения, но ответа не прислал.

— Он сорвется. — Ронан улыбается, я бы не была так уверена. — Или мы можем поступить так, как планировали. — его ухмылка становится шире. — У меня дома? У меня лучший запас травки.

Мой телефон вибрирует, и я вздрагиваю.

В тот момент, когда мой взгляд падает на имя на экране, сердце почти вырывается из заточения.

Мои пальцы дрожат, читая и перечитывая сообщение.

Прежде чем я успеваю понять ответ, приходит еще одно сообщение.

Если бы Льюис ударил меня, это, вероятно, не было бы так больно, как удар его слов.

Будучи политиком, он умеет обращаться со словами. Он знает, что использовать, чтобы заставить вас почувствовать себя самым грязным подонком на земле. Нет никакой разницы между семьей или незнакомыми людьми.

У Льюиса есть союзники и враги. Предупреждение о спойлере, я попадаю на последний пункт.

В глубине души он всегда винил меня в уходе мамы, потому что я был раздражающим маленьким дерьмом. Я винил его за то, что он никогда не заботился о ней, за то, что сказал ей: «Возьми себя в руки, Саманта».

Однажды она взяла себя в руки и ушла.

Для Льюиса люди это машины. Одна кнопка, и они едут. Еще кнопка, и они останавливаются.

Жаль, что у него машина сын, работающий на другом типе жидкости. Я выливаю последние капли из бутылки водки себе в горло и издаю стон, когда там ничего не оказывается.

Похлопываю себя по карману в поисках косяка, который украл из сумки Ронана. Ничего.

Да, неважно, кто сейчас со мной разговаривает. Когда он прижимал ее тело к своему, а я смотрел. Только я кое-что сделал. Я раздавил стакан в руке и ушёл с порезом на ладони. Я перевязал рану, но ткань пропиталась кровью, уже засохшей.

Или ужасно — зависит от того, как на это посмотреть.

Кириан прибежал, как только Ким уехала, сказав, что не может уснуть. Я дал ему только маленький кусочек пирожного, так как сейчас ночь, и мы играли в видеоигру, пока он не задремал, и я уложил его в комнату дальше по коридору от моей.