3
0— Я бы пожалел тебя, если бы знал, как.
— Держись подальше от неприятностей. Я не являюсь и не буду единственным нападающим в команде.
Ах. Вот оно что. Вот настоящая причина, по которой он разбрасывает повсюду любовное дерьмо. Дело не в том, что он беспокоится обо мне, а в том, что не хочет застрять в качестве единственного нападающего.
Почти уверен, что он вообще ушел бы из Элиты, если бы ситуация каким-то образом развивалась в этом направлении.
Я приподнимаю бровь.
— Тогда, может, мне следует попросить Нэша разобраться в этом, а?
— Готов ли ты добавить своего отца к этой группе людей? — он стряхивает пыль с моей толстовки, будто там что-то есть. — Как продвигается кампания Льюиса?
— Замечательно, спасибо, что спросил, — говорю я с ухмылкой, хотя хочется врезать ему по лицу.
— Если ты ударишь, я ударю в ответ, Найт. — он качает головой с притворным сочувствием. — Не хотелось бы ломать этот нос, когда ты должен быть на стольких фотографий для избирательной кампании. — он отступает назад, когда я прижимаю руку к боку.
Я определенно отправлюсь на бой сегодня. К черту Эйдена и Коула, к черту тренера и отца. В общем, к черту всех.
Бои единственное, что позволяет мне выпустить пар, и мне нужно это сделать, чтобы не взорваться от сдерживаемого разочарования.
Эйден обнюхивает меня, как какая-то собака.
— Попробуй ледяную мяту в следующий раз.
— Ты, должно быть, действительно одинок, если хочешь, чтобы я стал твоей матерью. — он насмешливо качает головой. — Я свяжусь с тобой, когда подумаю об усыновлении.
— По крайней мере, я использую свой. Подашь иск за нарушение прав человека.
— Я что-то услышал о судебном процессе? — Ронан бросается на Эйдена сзади в братских объятиях, от которых тот пытается вырваться.
Однако Ронан похож на осьминога — кто никогда не отпускает свою жертву.
— Член Найта подаст в суд в поисках своих яиц.
Выражение лица Эйдена остается нейтральным, когда он это говорит.
Я прищуриваюсь, глядя на него, когда Ронан смеется, а затем застывает.
— Ох, уверен, что он соблюдал все правила безопасности.
— Что? Что только что произошло? — Ронан переводит взгляд с меня на Эйдена. — Вы снова что-то от меня скрываете, не так ли? Клянусь, я подам иск за пренебрежение в верховный суд дружбы.
— Этого не существует, — говорю я.
— Дружбы? — Эйден оглядывается по сторонам. — Кого?
Как будто кто-то нажал на кнопки Ронана, он начинает длинный монолог о том, что его всегда оставляют в неведении и что мы провоцируем его проблемы с отказом — ту же самую речь, которую он использует, заманивая девушек и заставляя их сосать его член, чтобы «расслабить его». Девушки всегда влюбляются в то уязвимое действие, которое он так хорошо выполняет.
