Чёрный Рыцарь (ЛП)

То, как она заставляет себя жевать, похоже на то, будто она ест дохлое насекомое.

С начала этого года, когда она вернулась в школу стройной и опустошенной, я знал, что она лишилась большей ее части, кроме ее изгибов.

Она превратилась в подобие человека, который склоняется к мнению других о том, как, по их мнению, она должна выглядеть.

Я мог бы ненавидеть ее больше, чем раньше, я мог бы наблюдать за ней через окно и размышлять о том, как испортить ей жизнь и разрушить то, чем, черт возьми, она пыталась стать.

Но сейчас, наблюдая за ней, и после того, как я и стал свидетелем раннего дерьма и услышав слова Кира, когда он находился на грани истерики от того, что она была с Джанин, у меня начинают появляться совершенно другие мысли.

Может, фальшивое поведение не ее конечная цель.

Когда мы в детстве играли в прятки, Кимберли обычно клала подушку на свою кровать и накрывалась ею. Она говорила, что это служило ей камуфляжем, чем-то, что скрывало ее истинное положение.

Неужели вся эта фальшь тоже камуфляж?

Она роняет вилку, но Эльза убеждает ее съесть еще. Кожа Кимберли бледная, поэтому выражение ее лица обычно обнажено для всеобщего обозрения. Она не смогла бы скрыть свои взволнованные эмоции, даже если бы попыталась. Ее щеки краснеют, а уши горят под волосами.

Как только Эльза возвращается к разговору, Кимберли использует этот шанс, отодвигая тарелку с фруктами, словно это заразная болезнь.

— Я чувствую себя виноватой, что оставила тебя одну, — говорит Эльза, слегка нахмурив брови. — Не могу дождаться, когда покину эту кровать и вернусь в школу.

— Я тоже. — Кимберли улыбается. — Но тебе не нужно беспокоиться обо мне. Нам с Ро весело.

Я засовываю руку в карман джинсов и сжимаю кулак.

— Ты и Ронан, да? — Эльза шутливо хлопает подругу по плечу.

— Тогда на что это похоже?

— Я не знаю. Кроме тебя, он единственный, кто нашел время увидеть меня. — ее голова склоняется, а зеленые пряди скрывают выражение ее лица.

— Увидеть тебя? — спрашивает Эльза.

— Меня настоящую. — ее голова приподнимается, а на губах появляется улыбка.

Как в ее улыбке может быть столько печали? Как она могла дурачить меня все это время?

— Не знаю, как Ронан, но я всегда буду прикрывать твою спину, Ким.

Эльза по-матерински похлопывает ее по руке. Кимберли, должно быть, чувствует то же самое, так как смотрит на руку Эльзы, будто она сорвала какой-то джекпот.

— Ты видишь меня, — говорит Кимберли низким голосом.

Никто ее не видит. Никто, кроме меня.

Чья-то рука обнимает меня за плечо. Я дергаюсь, готовый ударить того, кто прервал мой сеанс подслушивания.

Он тянет меня в угол возле лестницы, все еще не отпуская плеча.

Я позволяю ему увести себя только по одной причине, дабы не выставлять напоказ мои внеклассные занятия перед комнатой его девушки.