Чёрный Рыцарь (ЛП)

Это желание такое глубокое, что я едва могу сдерживать его внутри тела.

Я хочу кричать об этом с крыш и звездам.

Несмотря на то, что мое тело дрожит, я делаю, как сказано, сжимаю его плечо и приподнимаюсь.

Он гладит свой член, и когда я на мгновение замираю от этого движения, я игнорирую свои дрожащие конечности.

— А теперь опустись.

Его не подлежащий обсуждению тон побуждает меня к действию, и я медленно, слишком медленно опускаюсь на его твердый член.

Мы стонем в унисон, когда его член растягивает меня. Мои бедра дрожат, чем больше я его вбираю в себя.

— Ты так чертовски хорошо ощущаешься.

Я останавливаюсь, тяжело дыша, пытаясь принять его.

— Опустись до конца, Грин.

— Ты сказала, что тебе нравится, когда тебе причиняют боль.

Я покусываю нижнюю губу.

— Но тебе больше нравится, когда я это делаю?

Мои глаза расширяются. Как он может читать меня так быстро?

Хотя мне и не нужно ничего говорить. Он хватает меня за бедра и одним безжалостным движением входит во всю длину. Его яйца с силой ударяются о мою задницу. Я вскрикиваю, а затем визжу, когда он переворачивает меня так, что я оказываюсь под ним.

В отличие от предыдущего, мне не нужно говорить ему, чтобы он двигался. Он входит в меня с настойчивостью отчаявшегося человека.

У кого ничего нет ни до, и ничего после.

Чем сильнее он погружается в меня, тем крепче я прижимаюсь к нему.

Мне больно, но это последняя мысль, которая сейчас у меня в голове.

Ксандер не единственный, кто в отчаянии. Я тоже.

Я ждала его так долго, что теперь это кажется почти нереальным, как будто, я проснусь, и все окажется сном.

Если это сон, то я не заинтересована в пробуждении. Я могу застрять здесь навечно, большое вам спасибо.

— Ты такая красивая, Грин. — его глаза держат меня в плену, пока его член завладевает мной. — Ты сводила меня с ума, черт тебя возьми.

Не знаю, то ли дело в его словах, то ли в его ритме, но через минуту я кончаю. Рекордное время было бы неловким, если бы у меня хватило ясности ума позаботиться об этом.

Имя Ксандера единственное, что сходит с моих губ, когда я достигаю этой вершины, этого места свободы. Здесь нет ни тумана, ни боли. Просто чистый кайф.

— Скажи это еще раз, — рычит он.

— Ксан. — я касаюсь его губ своими. — Я скучала по тебе, Ксан.

Он стонет, когда его спина напрягается, и он присоединяется ко мне через край.

Ксандер подносит мое забинтованное запястье к губам и оставляет нежный поцелуй, приносящий на самом деле боль.

Не физически, а эмоционально. Тот факт, что он видит это, что он видел это, даже когда я сама отказывалась, заставляет меня захотеть спрятаться.

Но я не прячусь, только не от него.

Он единственный, от кого я никогда не могла спрятаться.

— Я тоже скучал по тебе, Грин.

Коул не ошибся, назвав меня наблюдателем.

Все верно.