Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Когда мне удалили мой первый зуб?

— Когда я решила, что фисташки мой любимый вкус?

— Какое мое любимое животное?

— Тигры, но ты довольствуешься кошками, потому что можешь их гладить и растить.

— Тогда почему у меня их нет?

— Потому что ты была травмирована после смерти Луны. Ты все еще скучаешь по ней и не хочешь, чтобы твое сердце снова было разбито.

Мой подбородок дрожит, но я продолжаю спрашивать.

— Какой мой второй любимый цвет?

— У тебя его нет, потому что все остальные цвета, кроме зеленого, отстой.

Боже. Он действительно помнит.

— Когда у меня произошёл мой первый поцелуй?

— Небрежный поцелуй или настоящий?

— Это было со мной, когда нам было по десять, и я поцеловал тебя в губы, а не в щеку. — он замолкает, сжимая челюсти. — Что касается настоящего, я не знаю.

— На вечеринке Ронана с одним пьяным придурком, который поцеловал меня до полусмерти, а потом сказал, что я отвратительна.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду. Это мой защитный механизм, не забыла?

— Это все еще причиняет боль.

— Я не буду лгать тебе, Ксан. Я не скажу, что сейчас все в порядке. Сдерживание эмоций вот что привело меня туда, где я нахожусь сегодня, поэтому я стараюсь не позволять боли поселиться внутри.

— Я не против. — он сжимает мою руку, которая лежит у него на груди. — Я буду сотрудничать. Порази меня своей болью.

— Я только что это сделала. Я не так жестока, как ты.

— Ой. Я заслуживаю этого.

— Давай согласимся, что ты заслуживаешь большего, но я никогда не причиню тебе боль, Ксан.

— Ты сделала это. — он вздыхает, звук громкий и глубокий. — Ты просто не была в курсе. Самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать в своей жизни, это притворяться, что я ненавижу тебя, хотя я никогда ненавидел.

— Никогда. Даже близко нет, — повторяет он мои предыдущие слова, но его тон совершенно серьезен. — Я сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину перед тобой любым доступным мне способом.

— Как насчет того, чтобы рассказать мне, почему ты был девственником.

Он делает еще один вдох, на этот раз смиренный.

— Ты никогда не сдашься, не так ли?

— Нет. — когда он не двигается с места, я толкаю его. — Один раз Ронан хвастался тем, что он первый, кто потерял девственность, а Эйден последний. Я думала, ты где-то посередине.

И, возможно, в то время у меня заболел живот.

— Думаешь, я бы сказал Ронану, что я девственник? Он бы избегал меня, а потом накачал наркотиками и привел бы мне проститутку.

Да. Это так похоже на Ронана.

— Если ты так рисковал, почему просто не поплыл по течению?

— Я же говорил, я всегда хотел тебя.

— Но ты все равно мог бы заниматься сексом.

Даже когда я произношу эти слова, я не могу избавиться от горького привкуса, взрывающегося в горле.

Все время, когда я видела его с другими девушками, горечь просачивалась внутрь.