Цыц!

Но в этой ночной гонке в маленькой тесной машине, в этой едва сдерживаемой ярости Рината было что-то невероятно сексуальное и никогда доселе не испытанное. Она уже не боялась, а хотела его. И желание с каждой минутой нарастало. Он вдруг резко свернул с шоссе на проселок, промчался метров двести, съехал на обочину, затормозил. Выскочил из машины, обежал ее, рванул Лилину дверцу, за руку выволок ее и ни слова не говоря швырнул в траву.

Они очухались уже под утро.

— Прости меня, — сказал он.

— Простила, — усмехнулась она. — Это было так романтично. Первая ночь на траве…

— А с тобой такое часто случается?

— Правда, жаль… Это было поистине прекрасно!

— И ты не обиделась?

— Я люблю тебя! Давно люблю, а сейчас еще больше, хотя в какой-то момент мне показалось, что ты можешь меня убить.

— Ну все, хватит валяться на траве. Поехали.

— Ко мне. Не к твоей же подруге ехать.

— Я даже не знаю, где ты живешь?

— У меня квартира на Малой Никитской. — Если б ты знала, какой я голодный…

— А давай заедем куда-нибудь позавтракаем. Есть же круглосуточные заведения.

— Нет, нельзя, Лилька. У тебя такой вид…

— Помнишь, была реклама какого-то средства от импотенции. Мужик там идет такой счастливый и весь в соломе.

— Я даже не знаю, как ты дойдешь от машины до моей квартиры. Ты же вся драная.

Блузка была порвана в клочья, молния на джинсах вырвана с мясом.

— Ничего, что-нибудь придумаем и после завтрака поедем тебя одевать. Я люблю тебя, Лилька! И как честный человек я просто обязан на тебе жениться, официально.

— Ринат, мы же договорились…

— А если ты забеременела?

Она хотела сказать, что у нее спираль, но сочла за благо промолчать.

На Малой Никитской, он достал из кармана ключи от квартиры и сказал:

— Посиди три минутки, я сейчас что-нибудь принесу. Накинуть.

— Хорошо, — сонным голосом сказала она.

Едва он отошел, она заснула. Он вернулся с пледом, накинул на нее. Она спала. Я люблю ее. Он взял ее на руки, она открыла глаза.

— Да ладно, штаны еще потеряешь.

Вечером Ринат отвез ее к Миле на своей машине.

— Да, подруга, у тебя на морде все написано, — заметила Мила, впустив Лилю в квартиру. — Ты так ему и не призналась?

— Нет. Не получилось.

— Он, конечно, здорово эффектный. Но, боюсь, тебе придется уйти с работы. Не простят тебе его…

— Я и уйду после ярмарки. Все уже решено. Он принял мои условия.

— Слушай, а что это за дикая тачка была?

— Это была моя тачка.

— Подарил тачку? Круто! Какую?

— Мог бы что и пошикарнее. А идея с аэрографией довольно безвкусная, должна заметить.

— Неважно, Милка. Я так счастлива…

— Да, это неважно, ты права… Но сказать, кто ты, уже пора. Глупо.

— Да. Он просил познакомить его с моей матерью.

— Допрыгалась, идиотка!

— Я сказала, что у мамы роман с чилийцем и она в Чили.