4
0— У меня тоже белая, — возражаю, протягивая руку.
Честно, без задней мысли, но Артем вдруг обхватывает ладонью выше локтя, и мне кажется, там сейчас кожа зашипит и покроется волдырями. Он тянет мою руку к своей и дочкиной.
— И правда, — говорит задумчиво. — Придется исправлять.
Зачем-то держит мою руку, и когда я ее аккуратно отнимаю, смотрит на нее как будто с сожалением. Что это означает, интересно? И что значит его «Придется исправлять?»
— Мы зефирки! — радостно хлопают в ладоши Марго и Миланка.
— А папочка торт! — восклицает Марьяшка и обнимает Артема за шею.
— Обожаю зефир! — Артем по очереди прижимается губами к облачку светлых волос каждой дочки.
Снова на его лице появляется то трогательное выражение, и я опускаю глаза. Никогда не осмелюсь спросить у него, кто была та девушка. И никогда не признаюсь, что видела их на Рождественской ярмарке. Смотрела и плакала, потому что чувствовала себя толстой и некрасивой.
Не надо ему об этом знать.
— Так что там было дальше? — отвлекает меня от невеселых мыслей нетерпеливый голос.
— Да, мамочка, расскажи, что было дальше, — вторят отцу малышки.
Вновь подпираю рукой голову и продолжаю сказку. Вот только образы, которые крутятся в моей в голове, далеки от принцессы и дракона как Луна далека от созвездия Альфа Центавры.
Мои девочки спят, подложив ладошки под щечки. В такие минуты я их особенно люблю. Они выглядят как настоящие ангелочки, даже если накануне изрешетили в лохмотья сотни моих нервных клеток.
Осторожно поднимаюсь с кровати и некоторое время еще любуюсь сладкими сопящими бусинками. Они надежно укрыты руками своего похрапывающего отца, который раскинулся почти на всю кровать.
Стараясь их не разбудить, выхожу из спальни и иду на поиски кухонной зоны. Надеюсь, она здесь есть, и там найдется чай в пакетиках. Можно, конечно, заказать чайник с чаем из ресторана, но я боюсь разбудить детей. А тем более их папочку.
Невольно улыбаюсь, когда вспоминаю, как «плывет» Артем, когда девочки его так называют. Поразительно, что они сразу поверили в отцовство Асадова и безоговорочно его приняли. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что ни капельки не ревную дочерей к отцу.
Может, оттого что убедилась, как они ко мне привязаны? А может, оттого что вижу, как серьезно относится к своему отцовству сам Асадов.
Нахожу и кухню, и электрочайник, и чай. Даже не один вид. Пока закипает вода, придирчиво осматриваю обустройство кухни, выходящей на просторную террасу. Хочется найти хоть какую-то недоработку, чтобы указать на нее этому заносчивому перфекционисту.
Только придраться не к чему. Уровень своих «Параллелей» Асадов с маниакальным упорством оттачивает до совершенства.
