— В жизни таких не встречал, это же настоящий фискальный спецназ! Пока не убедилась, что я в состоянии содержать нашу семью, даже разговаривать со мной не хотела!
Он притворно возмущается, но я уже знаю, что бабушка все это время готовила себе приданое. Она мне призналась по секрету. Свою городскую квартиру бабуля давно продала и положила деньги на депозит. Всю сумму завещала девочкам, а доход с депозита забирала себе и откладывала.
Как ни странно, известие о том, что ее жених известный миллионер, бабушку нисколько не смутило. Она лишь вздохнула с облегчением.
— Ну слава Богу! Я потому тебе и не говорила ничего, Аленка, я же тебя знаю.
Я на это только хмыкнула. По части таинственности они могли дать фору друг дружке. Один мистер Рич чего стоит!
— А почему именно Рич? — спросила я его. — Почему Джордж, ясно. Джордж, Георг, Георгос. Но Рич?
— Очень просто, деточка. Моя фамилия на греческом языке означает то же, что и Рич на английском, — объяснил Георгос. — Это производное от слова, обозначающее «богатство» или «состояние».
На острове есть только спутниковая связь на случай экстренной ситуации, поэтому тут мы полностью отрезаны от мира. Дочки скучают по Артему, но вместе с нами прилетела дочь Георгоса Мария с детьми. Они старше, и мои девочки целыми днями ходят за ними по пятам.
Я обещаю им, что как только вернемся на материк, сразу свяжемся с папой. Он заберет их с собой или приедет к нам, потому что…
Потому что мы не вместе. Все оказалось сложнее.
Перед отъездом я долго и мучительно думала, и вечером решилась.
— Тем, послушай. Я тебя очень люблю. Подожди, дай договорить, не перебивай! — остановила его, когда он со счастливым лицом попробовал меня обнять. — Я не выйду за тебя замуж. Посмотри на меня, разве тебе нужна такая жена? Я не умею держать удар, у меня всего лишь от одного интервью начались настоящие панические атаки. Мне очень хотелось бы быть сильнее, но у меня не получается. Эта жизнь не для меня, Тем. Все время на виду, все время под прицелом камер. Нашу семейную жизнь может разбирать по косточкам и раскладывать на атомы каждый желающий.
Асадов молча выслушал меня, запрокинул голову и долго рассматривал звезды, щедро рассыпанные по темному шелку неба.
— Я тебя услышал, — кивнул он через время. — Надеюсь, мы простимся как положено?
Мы прощались всю ночь так громко и беззастенчиво, что мне потом было неловко смотреть в глаза персоналу.










