4
0— Аленька, — шепчут его губы, — тебе не кажется, что вон тот куст прямо над нами похож на омелу?
— Я в этом уверена, — шепчу в ответ, наклоняюсь и сама прижимаюсь губами к его губам.
Этот поцелуй обжигает. Вызывает в моем теле неведомые химические реакции, от которых внутри запускаются неведомые процессы. Или просто хорошо забытые.
Я как будто просыпаюсь от долгого сна, в который была погружена все эти годы. Мне хочется выгибаться как кошка, ластиться к мужчине, чьи руки так сильно сжимают мои бедра и делать еще много чего, о чем не так давно не могла даже помыслить.
Настойчивый язык исследует мой рот, и я исчезаю, расплавляюсь, испаряюсь от жара, который исходит от Артема. От его тела, от его дыхания, от этого отключающего мозг поцелуя.
А еще от жаркого шепота, который пробирает до самых глубин моего разгоряченного тела.
«Бзззззз, бззззз, бззззз», — отчаянно вибрирует на столе телефон Артема.
Мы с трудом отрываемся друг от друга и одновременно смотрим на экран, на котором высвечивается грозное и неотвратимое:
— Тема! Тема, сынок, ты где? — кричит в трубку Галина. Артем отодвигает трубку от уха, поэтому мне слышно.
— Мам, мы в ресторане с Аленой. Чего ты звонишь, что-то с девочками? — в его голосе звучит неподдельная тревога, и у меня внутри разливается настоящее тепло.
— Они не хотят ложиться спать, хотят дождаться вас, — обреченно говорит Асадова. — Я исчерпала все возможности.
Артем включает видеосвязь, и перед нами появляются три расстроенные мордашки. С удовольствием отмечаю, что девочки после водных процедур и переодеты в пижамки. Бабушка Галина справилась на отлично.
Дети осторожно заглядывают в экран, и когда видят нас, голубые глаза вспыхивают от радости.
— Папочка! — восклицает Миланка.
— Мамочка! — радуется Маргаритка.
— Вы где? — хмуро спрашивает Марьяшка.
— Ну хоть не «Где вас носит?» — шепчет Артем мне на ухо, сдвигая камеру, чтобы его не было видно. Я прыскаю в кулак, он возвращает камеру обратно.
— Мы уже собираемся ехать в отель, доченька, — говорю малышке, — еще немного подождите.
Дочка заметно веселеет и успокаивается. А мы с Артемом в ускоренном режиме начинаем собираться. Одежда хоть и просохла, но стоит колом от соленой морской воды. Мое платье в цветочек теперь похоже на вырезанное из картона.
— Поехали, Аленька, — командует Артем и пропускает меня на заднее сиденье. Сам садится рядом.
— Марьяшка всегда больше всех переживает, когда я долго не возвращаюсь, — рассказываю по дороге Артему. Мне не хочется, чтобы он думал на нашу самую младшую дочку, что она вредина. — Она когда была маленькая, потерялась. Ей тогда было три года, мы водили их с бабушкой на ярмарку. Бабушка держала ее за руку, а я держала Марго с Миланкой.
