0
0Бывший мальчик захрюкал, поднимая белесые бельма и впиваясь в бок волшебницы лапами-крючьями.
И она, в полной уже темноте,испепелила их, рыдая от страха и отвращения, вколола себе антидот, залечила раны и со всем оставшимся резервом попыталась разбить появившуюся стену.
Но ничего не получалось. Она билась до тех пор, пока снова не иссякла, и сил не хватило даҗе на освещение. Села на землю в полной темноте – крыльцо, как и все вокруг,исчезло, - и заплакала от собственной никчемности и бессилия.
Туманный тоннель, по которому шел Макс, закончился недалеко от дома Михея. Вокруг дома на сотню шагов тоже не было никакой мглы. Просто темнота и тишина. И мертвые птицы на мостовых.
Михей с супругой жил на втором этаже, в своей нėбольшой квартире, и совершенно не страдал от этого. «Я все равно большую часть жизни провoжу не дома, – говорил он, - вот если решимся на ребенка или отойду от дел, куплю себе дом, а сейчас-то зачем»? Тротт же настолько привык к одиночеству в своих инляндских владениях, что искренне не понимал, как можно делить жизненное пространство с соседями. Если ему хотелось общества – он выходил к людям, если желал женщину – использовал свою иоаннесбуржскую квартиру. Терпеть же кого-то рядом уже не хотелось.
Дверь в квартиру Севастьянова была распахнута,и Тротт, поколебавшись, все же вколол себе ещё дозу. Чисто для самоуспокоения. И, добавив себе щитов, вошел внутрь.
В гостиной, в которой они столько раз сидели, было тихо. Макс осмотрелся – стул у стола был опрокинут на пол, дверь в спальню тоже была открыта. Он осторожно запустил туда Светлячок, вызывая над ладонью Ловушку – на случай, если придется атаковать,и выругался, быстро прошел в комнату, остановился у кровати, кривясь от жалости.
На полу валялись использованные шприцы с препаратом. На самой постели застывшей статуей лежала жена Михея, Анна. Обнаженная, она запрокинула голову, словно силясь вздoхнуть,и в кулаках была зажата простынь, а в мертвых глазах волшебницы застыл ужас. Макс провел над ней рукой, сканируя, хотя смысла в этом не было, и аккуратно, бережно накрыл молодую женщину покрывалом.
В квартире Михея не оказалось. И Макс вышел на улицу, пытаясь понять, где искать друга. Осмотрелся.
«А где бы ты попытался найти спасение»?
И он вспомнил. Тут, за углом, шагах в пятидесяти от дома Михея, находился маленький храм Триединого. И когда Макс свернул на узкую улочку, он понял, что не ошибся.
К храму, похожему на перевернутую чашу, со всех сторон текла призрачная светлая дымка, видимая даже в не-магическом спектре, и из круглого отверстия в крыше, стандартного для всех храмов Творца, струилось едва заметное сияние. Одна створка дверей была открыта.
Звук собственных шагов, когда Тротт шел к храму, казался слишком громким.
