4
0А Тайкахе снова подходил к нам – и снова резал нам запястья, ловко, даже не глядя, гортанно выпевая несколько звуков. Так, непрерывно причитая, он поставил котелок на угли, достал из своего тряпья фляжку и перевернул ее. Медленно потекло на иголки то ли жидкое серебро, то ли густая ртуть. Запахло ландышами. Полыхнуло белое пламя, взвыл ветер, собираясь в серебристое плотное сияние и впитываясь в иглы.
Шаман снова подхватил истекающий светлым туманом котелок, подошел к Полине.
- Сейчас ей будет больно, медвежий сын, – предупреждающе проскрипел старик. - Держи. Не смей мне мешать, понял? Будем ее на якоря цеплять. Держи руку!
Демьян, посеревший, сжал двумя руками запястье Поли, шаман достал серебряную иглу, на конце которой мерцала белая капелька,и ловко, быстро загнал ее сестре под кожу.
Я передернулась – мне показалось, что я услышала шипение, будто игла была раскаленной. Демьян зарычал, а Поля дернула губами – лицо ее приoбрело четкие человеческие очертания – и закричала-заплакала, выгибаясь.
- Вторую! – непререкаемо крикнул шаман. - Ну, медвежий сын! Надо!
Демьян закрыл глаза и зафиксировал вторую руку. Он тяжело дышал. И снова закричала Полина, забилась.
Я не могла на это больше смотреть – от диких криков сестры я вся покрылась ледяным потом. Но, наконец, она затихла. И я открыла глаза. Вася стояла, уткнувшись Мариану в плечо и плакала, отец обнимал младших, Ани выпрямилась, и взгляд ее был жестоким, острым. Только Нории ни на что не реагировал. По его вискам катились крупные капли пота, он крепко держал дрожащую мелкой дрожью Пол за гoлову и незряче смотрел куда-то за стену дыма.
- Якоря мне нужны, якоря! – выл шаман, не обращая внимания на нашу пантомиму. – Сначала ты! – он ткнул пальцем в Демьяна. - Иди сюда!
Полумедведь тяжело поднялся, сделал такое движение, будто хотел опуститься на четыре лапы, но остановил себя и, сутулясь, мягко переступая, подошел к шаману. Тот достал из котелка еще одну длинную серебристую иглу, с капелькой живого светящегося серебра на кончике, взял Демьяна за руку, и загнал иглу под кожу. Берман зарычал от бoли – и зарычала в тон ему, забилась в судорогах Пол.
Нории сжал зубы, сильнее запульсировали на его теле линии, потекли светлые волны по рукам к вискам сестры. Шаман подскочил к ней, принюхался, повернулся к нам – лицо его было жутким.
- Еще! – рявкнул он под завывания ветра и гул огня. – Еще родная кровь! Чтобы пришить ее к этому миру!
Кажется, мы все сделали шаг вперед. А он метнулся к Ани, взял ее за подбородок, досадливо оттолкнул.
- Тебе нельзя,ты мужа сейчас поишь, не хватит!
Подскочил к Василине, - Мариан двинулся к нему, нo старик досадливо махнул рукой.
- Не съем я ее, защитник! – посмотрел ей в глаза, сплюнул в сторону.
