Мир Аматорио. Искушение

 – Поверь, я еще не начинал.

Одним махом Джеймс отталкивает меня от дерева и швыряет на землю. Вскрикнув, я выставляю руки вперед и падаю. Боль пронзает предплечья, кожа на коленках ссаднит и пылает.

– А с этого ракурса ты отлично смотришься, – позади посмеивается Джеймс.

Всхлипнув, я нащупываю лежащую в траве ветку. Она толщиной с битой, и я хватаю ее. Паника и страх отступают, на смену им приходит гнев. Я не собираюсь позволять этому ублюдку делать со мной все, что ему вздумается.

Быстро поднявшись на ноги, я разворачиваюсь и со всей мощью бью веткой по голове Джеймса.

Взревев, он отшатывается, и этой короткой заминки хватает, чтобы сорваться с места и нестись отсюда со всех ног.

Не разбирая дороги, я бегу, насколько позволяют мне силы. Перепрыгиваю через упавшие стволы деревьев, огибаю сосны, пока ветки безжалостно хлещут по лицу. От развитой скорости мое дыхание учащается. В висках бешено стучит пульс, и я не слышу, несется ли за мной Джеймс.

Вскоре каждый вздох обжигает легкие, левый бок нестерпимо колет. От боли я сжимаю зубы. Я не должна останавливаться.

Глубоко и часто дыша, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за мной не бежит Джеймс.

Пустота. Я никого не вижу, кроме деревьев и лунного света, пробивающегося через ветки. Внутри груди полыхает, и я замедляю бег, стараясь отдышаться. Голова кружится, зрение замутняется. Черт. Мне нужна передышка, иначе я упаду.

Я прислоняюсь спиной к дереву и обессилено сползаю на землю, беззвучно рыдая.

Десмонд. Что с ним? Где он? Почему все еще не нашел меня?

Мои мысли прерывает едва уловимый хруст треснувшей ветки под чьим-то ботинком. Я замираю и прикрываю рукой рот, стараясь не издать ни одного звука, по которому меня можно найти.

Вдруг что-то легкое касается моей ноги и щекочет. Я опускаю взгляд и вздрагиваю, подавляя рвущийся наружу вопль. По моей коленке ползет насекомое с черно-оранжевыми крыльями, длиною в половину мизинца. Это жук могильщик.

Я дергаю ногой, пытаясь избавиться от него, и тут надо мной застывает длинная тень. Прежде, чем я успеваю закричать во все горло, мою голову пронзает острая боль. Перед глазами все погружается в темноту, и сквозь нее я слышу издевательский голос:

– Думаешь, ты сможешь убежать от меня, гоночная шлюха?

Под опущенными веками без конца мелькают белые точки.

Тупая ноющая боль не отпускает виски и всю верхнюю часть головы. Мучительно застонав, я пытаюсь раскрыть глаза, и это действие вызывает более яркую вспышку боли.

– О, боже, – бормочу я.

На каком-то бессознательном уровне я хочу поднять руки и потрогать саднящую шишку на лбу. Но мне не удается этого сделать. Пошевелив руками, сведенными за спиной, я чувствую, как в кожу на запястьях впивается что-то грубое и колючее.

Твою мать.