Сопротивляйся

– Привет, академик, – Романов протягивает ему руку, развернувшись в своем кресле.

– Привет, – сын пожимает его ладонь, быстро стащив свою перчатку.

Подавшись к сестре, заглядывает под ее капюшон, в ответ на что она открывает глаза.

– Блин… – бормочу.

– Катя проснулась… – сообщает Миша.

– Мне катапультироваться? – интересуется Саня.

– Не знаю, – улыбаюсь я. – Щас посмотрим…

Ее глаза вращаются, хлопают веками. Маленький рот серьезный, брови хмурятся. Миша берет с сиденья пластиковый кубик и вручает сестре. Не издавая ни звука, она забирает его и тянет ко рту.

Кажется, пронесло, потому что вместо того, чтобы оглушить нас всех ревом, она принимается грызть свой кубик.

Моя дочь не была запланированным явлением, скорее уж случайностью, и эта случайность – главное событие моей жизни за последние годы. Событие, которое урегулировало во мне все оставшиеся душевные разногласия, будто недостающий пазл встал на свое место, делая меня абсолютно уравновешенным со всех сторон.

– Как иногда приятно послушать тишину, – хмыкает Саня.

Здание городской администрации показывается по правую от меня руку. Приняв к обочине, включаю аварийку и жму Романову пять, прощаясь.

– На Новый год планы есть? – спрашивает перед тем, как выйти из машины.

– Нет, – отвечаю.

– Тогда на связи.

Выходит, осторожно хлопнув дверью.

Опять возвращаюсь на дорогу и протягиваю двести метров вперед, после чего сворачиваю к старому городскому универмагу, напротив которого паркуюсь, но Оля появляется из дверей своего офиса до того, как успеваю закончить маневр, поэтому выкручиваю руль, выгоняя машину из кармана.

На ней куртка с капюшоном, который наброшен на голову. Она обходит капот, и я жду, пока сядет в машину, обдавая нас всех запахом своих сладких духов.

Под капюшоном ее волосы собраны в высокий хвост, открывая мне вид на слегка округлившиеся щеки с плавными линиями. Она немного психует, потому что после Кати не может сбросить лишний вес. Я нихрена лишнего у нее не замечаю, наоборот, в последние годы я немного еду крышей на фоне своего желания заниматься с Олей сексом. Мы оба едем на этом фоне, и сидящее за моей спиной годовалое «явление» – результат случайного залета. В тридцать пять это как-то несолидно, но об этом, кроме нас с Олей, никто не знает.

Заняв место, которое десять минут назад освободил ее брат, она стряхивает с капюшона мелкие снежинки.

– Привет… – она смотрит за мое кресло, туда, где сидит наша дочь.

– У меня по физкультуре «пятерка», – сообщает ей Мишаня.

– Молодец, – Оля переводит глаза на меня.

Рождение дочери нас обоих апгрейдило. Это что-то неуловимое. Только между нами. Наши жизненные скорости синхронно изменились. Замедлились, будто у нас обоих есть все, что нужно, чтобы никуда не спешить.