Сопротивляйся

Весна пришла резко, и мы не успели забрать из Олиной квартиры легкую одежду сына. На свой страх и риск разрешаю ему не застегивать куртку, когда выходим на улицу.

Мишаня нетерпеливо смотрит в окно, болтая ногами в автомобильном детском кресле, пока Боря везет нас по городу.

У цветочного магазина прошу Мишу остаться в машине. Надя заказала букет еще вчера. Глядя на него, нахожу его красивым и достаточно тяжелыми, чтобы сыну было проблематично тащить его самому, когда оказываемся в длинном больничном коридоре.

Он не издает ни звука, но я вижу, как его колбасит от желания придать себе ускорение.

– Не шуми, – предупреждаю, подводя его к палате. – У мамы голова болит.

Кивает, глядя на все вокруг круглыми глазами.

Передаю сыну букет и открываю дверь, в которую он проходит все с такими же круглыми глазами и практически на цыпочках.

Олю перевели из реанимации в обычную палату вчера, но для масштабного приема посетителей она не в ресурсе, поэтому я попросил ее семью пока не приезжать. И для меня становится открытием то, что на стуле у кровати сидит старый знакомый.

Хирург-травматолог Тхапсаев."

"Они ведут размеренную тихую беседу, насколько я понимаю, и эта идиллия вызывает во мне резкий приступ тупой ревности.

Вены омывает тестостероном, и я вдруг понимаю, что достаточно дремуч, ибо не хочу видеть этого мужика рядом с ней больше никогда. Я не хочу видеть его, зная, что он, вполне возможно, касался ее как мужик. Ласкал и, возможно, ей с ним было хорошо.

Я никогда не смогу спросить ее об этом. Я не должен об этом спрашивать.

Это отголосок нашей жизни. Результат наших решений и поступков, который не исправить и с которым придется примириться. И мне, и ей.

Но это не меняет того, что я ревную. И никакая логика не сможет заткнуть мой внутренний фонтан. Каким бы цивилизованным я ни был, это не поддается контролю.

Мужик не станет интересоваться здоровьем женщины просто так. Он здесь, потому что моя женщина оставила неизгладимый след в его памяти, а не потому, что они остались друзьями.

Она это умеет.

– Мам…

Оля приподнимается на кровати, глядя на нас с Мишаней.

Топот его ног заполняет возникшую в комнате тишину.

Тхапсаев быстро встает и отходит в сторону, кладя руки в карманы белого халата.

Это отлично. Жать ему руку я бы не стал, отлично, что он это понимает.

– Добрый день, – опускаю на стол пакет с продуктами.

– Добрый, – посетитель почесывает затылок с легкой вежливой улыбкой на губах.

Хочу, чтобы он отсюда убрался. И желательно с концами.

Бросаю взгляд на постель, где Оля улыбается, ероша свежеподстриженную челку нашего сына. Прижимает к себе букет, который Мишаня водрузил на кровать рядом с ней, и смотрит на меня, чуть прикусив губу.

– Кхм… что ж, не буду мешать, – объявляет ее друг.