2
0«Мистер Снейп, – сказала она тогда, – у меня нет права отказывать в помощи разумному существу только потому, что общество этого не одобряет. Вы оба пострадали, физически и душевно. Я не судья, я целитель».
– Мадам Помфри, происходит что-то жуткое, – медленно произнёс Северус, собираясь с духом. – Я, честно сказать, не знаю, что именно, но оно связано с Поттером. Я… Я попробую рассказать так, как я это понимаю. Вы умны, и только у вас из незаинтересованных лиц есть кое-какие связи вне Хогвартса.
– Понятно, – Поппи выпрямилась и разгладила фартук на коленях. – Я связана Непреложным обетом, Северус. Предлагаю и нам с тобой обменяться клятвами, так будет безопаснее. Если хочешь, конечно, я не настаиваю.
Снейп застыл в нелёгких раздумьях. Помфри оказалась намного более осведомлённой, чем он полагал. Мало того, она связана обетом. С кем? Неужели Альбус и её повязал клятвой? Но обратиться больше не к кому.
Люциус Малфой, надо полагать, вычеркнул Снейпа из круга близких знакомых – писем больше не приходило, даже гневных или деловых, а единственная после ссоры встреча... Лучше бы её и не было, такой позор. К тому же Драко завёл тайну от отца, а лезть в отношения между двумя Малфоями остерёгся бы и сам Лорд. Совершенно ясно, кто останется виноватым в этой размолвке.
– Вы давали обет Дамблдору? – спросил Снейп, кусая губы.
– Мерлин с тобой, Северус, я ещё не сошла с ума, – ответила медиведьма. – Гарри и Сметвик.
– Так Сметвик тоже знает о Поттере?
– Он первым и догадался, – вздохнула Поппи, – скотина слизеринская. И половину информации оставил при себе, хитрый змей. До чего-то я сама додумалась, а что-то мы вытрясем из него попозже. Ну, Северус Тобиас Снейп, клянёшься ли ты не выдавать тайн и секретов человека, именующего себя Гарри Поттером, без его ведома и одобрения?
Снейп встал и торжественно проговорил формулу Непреложного обета, которую потом повторила Помфри. Свидетеля, могущего скрепить их клятвы, не было, и потому заговорщики отдали друг другу в залог свою магию.
Затем Поппи ободряюще кивнула, и Северус приступил к рассказу. Неожиданно для себя он начал не с сооружения «крысиного лабиринта» в Запретном коридоре и даже не со злополучных колдографий в модном журнальчике, а с последней размолвки с Люциусом. Виной ли тому был недавний хмель, или неподдельное сочувствие в глазах мадам Помфри, но Северус почти ничего не утаил.
– Я больше не мог, мадам Помфри, – говорил он, сосредоточенно разглядывая остывший чай в своей чашке. – Слишком мерзко это всё. То ли содержанка, то ли соглядатай. И Люций, он… забавлялся он, что ли. Я бы себя уже покалечил, а он молчал, даже прощения просил. И улыбался. Знаете, он так улыбался, когда Драко учился разговаривать. Снисходительно этак, мол, лепечет что-то, и пусть его – забавный.
