0
0Гарри частенько выговаривал Дадли, а тот только сопел и переминался с ноги на ногу, хотя будь на месте Гарри сам Вернон, уже разгорался бы небольшой семейный скандал. Старший Дурсль так и не понял причин этого воистину загадочного явления и, жалея свои нервы, решил – магия. Если Гарри смог поджечь кашу, почему бы ему не суметь остудить Дадли?
Гарри был бы образцовым ребёнком, не будь он магом. Стихийные выплески стали совсем редкими, но и скрывать их уже не получалось. После того, как мальчики пошли в младшую школу, они почти всё время находились на людях. Синие волосы учительницы заставили Дурслей поволноваться, а прыжок Гарри на крышу – ужаснуться. По счастью, никто не связал эти происшествия между собой, а виноватым в последнем, как всегда, посчитали Дадли. Тот, кстати, даже не возражал.
Другое дело, что Гарри стал самостоятельно исследовать свои странности, подчас доводя старших Дурслей до сердечных приступов. Вяло ползающие по столу тарелки и самозакрывающиеся двери, конечно, производили жуткое впечатление, но не были настоящим злом. Гораздо опаснее для окружающих оказались опыты с огнём или игры со змеями. Петуния и Вернон регулярно вели долгие и проникновенные беседы об опасности неизученных явлений и способностей, но супер-герой Поттер не унимался.
И однажды несчастье всё-таки случилось. Лет с восьми у Гарри обнаружилась повышенная регенерация тканей и мальчик с энтузиазмом принялся её исследовать. К своему ужасу, Дурсли застали Гарри за тем, что он сам себе наносит мелкие увечья, а потом наблюдает, как происходит заживление. Вернон рвал и метал, наверное, впервые в жизни повысив голос на племянника.
– Как можешь ты, будущий врач, – кричал он, – без проверки и без подстраховки проводить подобные эксперименты? Или ты не знаешь, что такое сепсис? Ты ранишь себя ножом, бог знает, где бывавшим! Ты по открытой ране водишь немытыми руками! Я был лучшего мнения о твоем уме, Гарри Поттер!
Гарри устыдился и присмирел, но опыты не забросил. Он принялся сводить единственный на своем теле шрам, тот самый, оставшийся после страшной ночи своего появления у Дурслей. Формально, запрет Дурсля Гарри не нарушил – рана не была открытой. Шрам никогда не беспокоил Гарри, и он с чистой совестью принялся за лечение – встал перед зеркалом, накрыл рубец рукой и сосредоточился на «целебных мыслях».
Вернон, по счастью, был дома. Он приехал с работы пораньше и намеревался навести порядок в гараже. Раздавшийся из ванной дикий крик заставил одышливого и неповоротливого Дурсля птицей взмыть по лестнице, одним рывком сорвать дверь с петель и подхватить скорчившегося на полу Гарри. Мальчик громко стонал, из-под ладоней, намертво прижатых к лицу, текла тёмная, почти чёрная кровь.
