Её (мой) ребенок

— Это ты хотела услышать?! — рявкаю я.

Вздрогнув отстраняется, с недоумением глядя на меня.

— Айдаров… — неуверенная улыбка. — Ты чего, дурак?…

С трясущимися руками иду домой, не дожидаясь её.

— Ладно, Миха, поеду я. Куда ехать-то?! — растерянно кручу в руках часы.

— В детский сад дуй.

Сижу в тачке возле детского сада.

От этого мне душно и больно. Словно она до сих пор чем-то обязана мне. Точнее — обязана быть такой же одинокой и сожалеть, что у нас не вышло. А она изменила, забеременела, посмела родить и быть счастливой. С другим мужчиной и его ребенком.

И я понимаю, что это инфантильно и эгоистично. Глупо!

Но сижу, мля, агонизирую и рвусь… Мне больно от того, что у неё семья. Даже думать больно. А столкнуться лицом к лицу с её счастьем, в котором мне нет места, вообще невыносимо!

И надо бы не лезть в это. И может быть, я бы и не полез. Если бы не чувствовал, что происходит какой-то трешак. Потому что, я могу смешивать её с любой грязью, чтобы хоть немного оправдать то, что она ушла от меня и то, что я не стал это никак исправлять. Но заподозрить её в том, что она могла забить на ребенка на сутки не могу. Это невозможно. А значит, с ней что-то случилось. Очень плохое.

И холодное скользкое чувство ужаса в животе перекрывает ревность и обиду.

Я стягиваю с соседнего сиденья мягкую игрушку. Это ее дочке. Я хочу ей сказать, что найду маму. Страшно представить, как такое может пережить ребенок. Помню, меня как-то забрали из садика ближе к полуночи, вместо положенных семи. И это до сих пор одно из самых стрёмных моих переживаний за всю жизнь.

Перед тем, как зайти в садик звоню Медведю.

— Работаем. В моргах точно нет.

— Слава богу… — выдыхаю я.

— У наших нет тоже. По адресу наряд заехал. В квартире никого.

— Будут новости — звони сразу, — прошу я, хотя и так понимаю, что позвонит.

— А! Еще… помнишь ту тачку, у ресторана.

— Пробей кто хозяин, и где он сейчас. Это была она там… с ним. Сейчас я уверен. Номер скину.

Засовывая под мышку большую мягкую куклу прохожу внутрь. Показываю охраннику корочки. Но он и так знает меня. Недавно мы здесь работали с попыткой похищения ребенка.

Захожу в группу к сестре. Уже поздно и детей почти нет. Она сегодня в ночную смену. Прохожу мимо детских кабинок с разными рисунками и фотками детей в вырезанных цветочках.

Заглядываю в игровой зал. За столиком два пацана играют в конструктор. И у окна спиной ко мне сидит девочка. Светловолосая… Волосы растрёпаны.

На меня опять накатывает. Ребенок у неё… Она обнимает его, целует и говорит, что любит. Это естественно и это правильно. Тогда отчего мне так плохо от этого?

— Лен… — тихо зову я.

— Разуйся и куртку сними.

Делаю несколько шагов по ковру, не сводя глаз с девчонки.

— Алёнка, — заговорщицки.

— Сильно переживает?

— Сильно… молчит.