2
0— Зачем ты ее туда отправил?!
— Ну ты же вопишь, как сумасшедшая, перепугала бы ее к черту!
— Капец… Почему я здесь?
— Ты… — нагло вру я: — Захотела поехать со мной.
— Ты сказала, что я хорошенький… — тяну ее за прядь.
— Это в меня явно какую-то лютую дурь вкачали!
— Обниматься лезла… в любви признавалась…
— Иди к черту! Это неправда.
— Ты вообще мне много интересного сказала.
— Знаешь что, Айдаров, — присаживается. — Мне кажется это подло, воспользоваться ситуацией и вытягивать что-то из человека, пока он не в себе. А потом бравировать этим.
— Нет… Я не бравирую. Хочешь, я мгновенно сравняю счет?
Игровое настроение откладываю на полку. Это так… скорее психологическая защита. Внутри у меня гораздо мощнее бьётся совсем другое. Бьётся так, словно лупит по боксёрской груше. Больно…
Набираю в разламывающую грудь воздуха.
— Я до сих пор тебя очень сильно люблю. И мне не стрёмно признаваться в том, что я чувствую.
Меня скручивает от ощущения пустоты и безответности. Лицо неконтролируемо подрагивает.
Завариваю на кухне чай, оглядывая ее словно в первый раз. Потому что Марьяна увидит в первый…
Честно сказать, я немного забил на квартиру. Сложно мотивировать себя довести ее до ума, когда это никому не надо, а ты возвращаешься домой только ночевать.
Лена периодически пытается навести здесь уют. Другим эпизодически здесь появляющимся женщинам я не позволяю хозяйничать.
Но сестрёнка потихонечку феячит, когда заходит в гости.
Шторки… Цветок на подоконнике… Красивые полотенца в цвет штор, оригинальная вазочка с конфетами на столе… скатерть…
Дверь в ванную открывается. Поджав травмированную ногу, Марьяна хмуро оглядывается.
— Я сама… — держась руками за косяк, морщась и шипя, потихонечку перебирается в коридор.
— Прекрати, Кошкина. Не момент для демонстрации независимости.
Подхватываю на руки, заношу на кухню. Усаживаю на кресло у балкона.
— С молоком, без сахара? — вспоминаю я.
— Ты сделал сырники?! — скептически дергает бровью, разглядывая кухню.
— Ты притащил меня в квартиру, где живёшь с женщиной?!
Ухмыляясь, делаю ей чай.
— Да ладно? — демонстративно поднимает полотенце с синими цветами. — Ты бы выбрал «клетку».
Это — да. Я бы выбрал клетку. Помнит…
Кладу ей на блюдце сырник. Пододвигаю кресло к столу. Ставлю перед ней свою большую чёрную кружку. Мог бы налить в другую, конечно. Но мне хочется прикосновений. Даже таких.
— Почему не женился? — смотрит на мою кисть.
«Иди к черту!» — взрывает меня внутри.
Я в любви признаюсь, она словно издеваясь, задает мне идиотские вопросы! Ты глухая, Кошка? Не слышала, что я сказал?
— Я ж только «по любви», Кошкина, женюсь, — ядовито колю её. — Так как ты я не умею.
— Это не твоё дело, — тяжелеет голос.
