Её (мой) ребенок

Отправляет мне воздушный поцелуй.

Делаю вид, что ловлю, улыбаясь ей.

С момента, как я забрал ее внутри поселился какой-то новый вид напряжения и концентрации. Переключиться с него не получается. Потому что царевна что-нибудь набедокурит. И сейчас, когда я отдал ее… Прислушиваюсь к себе.

Нет. Ни хрена! Нифига эта штука не ослабилась.

А вдруг она там учудит?

Медведь же не в курсе, какая она «бедосечка».

Ложась спиной на стену, ищу его контакт, чтобы дать пару напутствий. Как женщины справляются со всем этим? Это же никакой работы… Как будто у тебя дома включен газ — может и пронесет, а может и бахнет! Попробуй тут отключиться.

Дергаюсь от громкого вопля Марьяны, переходящего в визг.

— Мама… мама… мамочка!!! — рыдающе всхлипывает она в истерике.

В шоке залетаю в комнату, не в состоянии даже предположить, что, черт возьми, могло случиться, чтобы так встряхнуть невозмутимую Кошку. Зомби-апокалипсис в ее постели, не меньше!

Забившись в угол дивана поднимает на меня глаза. Там паника.

— Лева… — одними губами.

— Детка… — испугавшись за неё, срываюсь, сгребая ее в объятия. — Ты что?..

— Убери… убери…. там крыса!! — трясёт ее. — Она на мне была!.. Ааа!!!

Её всю передергивает.

— Она мне в лицо мордой!.. Фу… — всхлипывая рыдает.

— Кошкина! — отстраняюсь я. — Ты чего? Боишься крыс?! — падает моя челюсть.

В истерике мне несколько раз прилетает ладонями по груди.

Мое сердце еще рвётся от адреналина и дышу я неровно. Но губы уже улыбаются от облегчения. Никакого неконтролируемого мной зомби-апокалипсиса. Только плановый. Начнется минут через десять, судя по всему.

— Ну всё… — прижимаю к себе, кайфуя от порхающих ощущений в груди.

Вжимается лицом мне в шею.

— Убери ее… Лева… пожалуйста… — теряя голос, всхлипывает она.

— Всё… всё! Нет никакой крысы. Это не крыса.

Мои руки скользят по тонкой талии, неконтролируемо поднимаясь выше, глажу губами ее лицо, размазывая слезы.

Я отъезжаю куда-то из этой реальности далеко в прошлое. Когда это все было мне доступно и желанно ей!

И в секунде от того, чтобы впиться в её губы, с огромным усилием торможу. Моя ладонь под ее грудью чувствует, как надрываясь колотится сердце.

— Ян, я же тебе рассказывал. Это сурикат. Алёнка его выпросила. Никакая не крыса. Просто он любопытный и решил немного исследовать тебя, пока ты спишь.

— Гад! — летит ее ладонь в меня. — Я чуть не умерла!

Отпихивая меня, падает на спину. Закрывая ладонями лицо.

— Кошкина — трусишка… — дергаю ее за мочку уха.

Отпихивает мою руку. Отворачивается к стене. Судорожный вздох.

— Дурочка… — глажу ее по волосам. — Напугала меня.

— В садике. После обеда заберу.