Её (мой) ребенок

Еще одно предательство?

«Или, это — «Аленка»?!» — цепляюсь я за единственную безболезненную версию.

Ну конечно же — Алёнка! Выдыхаю с облегчением.

Глажу пальцем бордовую татушку. Аленке я готов уступить это место…

— Эй! Убери руки свои!

В палату залетает какой-то мужик.

— Отошел от неё! — тыкает в мою сторону телефоном с горящим экраном. — Ты кто вообще?

Подносит телефон к уху.

Оглядываем друг друга с ног до головы. Вторая его рука в пластиковом фиксаторе, под пиджаком. На переносице — пластырь. На бойца не похож, скорее на… методиста банка, да.

Сверлим друг друга взглядами.

Корочками в морду ему тыкать мне не фен-шуй. Я здесь не по работе.

— А ты кто? — хмурюсь я.

— А если ты муж, то где ваш ребенок сейчас? — оскаливаюсь я. — Муж он! Кольцо на «жену» надень сначала!..

В дверях встает подоспевший Медведев. Поправляю ткань на груди у Марьяны.

— Немедленно покиньте палату! — отстраняет Медведева врач.

— Я за эту палату заплатил! — холодно бросает этот «муж». — И за Ваши услуги, в частности.

— Вы заплатили за комфорт для пациента, я его обеспечиваю. А медицина у нас бесплатная. Немедленно! — безапелляционно указывает на выход нам врач.

— Айдаров, — кивает головой мне Медведев.

Присаживаюсь в коридоре на лавочку, напротив палаты. Лившец — вспоминаю я его фамилию — метрах в пяти снова говорит по телефону, с претензией поглядывая на меня.

— Что будешь делать, Лев? — толкает плечом в плечо Медведь.

— Ждать, пока придет в себя. Ты поезжай, Мих… — устало протираю ладонями лицо.

— С дочкой непонятно. Я оплатил ночное пребывание в детском саду. Там Лена рядом…

— Чего тебе непонятно, Айдаров? — с досадой в голосе.

— Спросил её про отца, очевидно, она его не знает. Точно не вот этот вот, — киваю я с отвращением на банкира. — В ее версии, отец в Африке дрессирует Львов.

Медведев тихо угорает.

— С юмором у тебя Кошкина, да?

— Не без этого, — вздыхаю я.

— Я, Лёва, не догоняю, ты банально тупишь сейчас или у тебя на фоне произошедшего когнитивное расстройство какое-то?

— Хм… Давай посчитаем. Тебе — двадцать девять. Алене — шесть. Отнимаем год беременности. Получаем твои двадцать два…

Тупо смотрю в стену. В груди вдруг судорожно сжимается от страха.

Открываю рот, чтобы опровергнуть эту невозможную версию. Отрицательно качаю головой.

— И прибавляем ничем больше неоправданное сходство Лены и Алены.

Открывая фотки на телефоне, сует мне в лицо.

Мля… точно… это же не Лена!.. Вот на второй фотке — Алёнка!

— Прибавляем эту дичь про отца — дрессировщика «Львов». Явный троллинг со стороны бывшей. Ну нет другого варианта, Лева. Не тупи.

— Этого быть не может! — подлетаю я на ноги. — Не может! Категорически! Понял? Не моя она!

— Категорически, Лёва, это когда ты своими причиндалами в женщину не тыкал.