Её (мой) ребенок

Мне страшно… нет мне СТРАШНО!

Её образ… До сих пор глубоко сидящий во мне ее образ, вдруг оживает.

Я слышу ее мелодичный задорный смех. И голос с дразнящими мурлыкающими нотками. И практически чувствую кожей ощущение, как она любила ласкать меня — перебирая коготками по затылку. Тактильные якоря оживают тоже. От накатывающего ощущения, как она обычно вжималась губами мне в ухо и горячо шептала: «я люблю тебя…» меня передергивает и по загривку бегут мурашки.

Выживи, Кошка! Я тебя, умоляю!..

Мы заходим с отделения неотложки, где всегда открыт вход с улицы. Медведь лаконично отшивает всех, кто пытается нас остановить, тыкая корочками в нос.

Дверь на лестницу закрыта. И обычный лифт уже отключили на ночь. Но мы вызываем большой, грузовой для каталок. Мы здесь не первый раз ночью. Такая работа…

туплю, глядя на круглые и потёртые кнопки лифта.

— Четвёртый этаж… — подсказывает мне Медведь.

— Лена фотки мне скинула. Похожа…

— Да нет, не очень. Разве что глаза и цвет волос…

— Хм… Да ты что, Лёва, одно же лицо.

— А ты что видел лицо Кошкиной?

— В смысле — Кошкиной?

Двери лифта открываются. У ресепшена пусто, в длинном коридоре потрескивают лампы дневного света.

— Есть кто-нибудь? — повышает голос Медведев.

Открываю дверь в ординаторскую, нос к носу встречаясь с медсестрой. Раскрываю корочки.

— Капитан Айдаров. Вчера после аварии к Вам доставили молодую женщину. Где она?

— А… туда пока нельзя. Подождите, я дежурного врача позову.

Сворачивая в коридор быстро идет вперед.

Не собираюсь я ждать!

Иду следом, слыша за спиной шаги Медведя.

— Мих… — сглатываю ком в горле. — А если ее покалечило? Мне как в глаза ей смотреть?

Медведь поддерживающе сжимает моё плечо. Медсестра заходит в палату, закрывая за собой дверь. Я слышу оттуда голоса. Миха тормозит меня, не позволяя ворваться.

Слепо смотрю в стену. Сердце колотится, живот до боли сводит, в груди горячий распирающий ком, мешающий ровно дышать. Прислушиваюсь к голосам.

— Здравствуйте, — выходит врач. — Вы кто?

Встряхиваюсь, пытаясь прийти в себя.

— Полиция. Нам нужно с Марьяной Кошкиной поговорить.

— Пока что вы с ней не поговорите. Она под успокоительными. Смутно воспринимает происходящее. Приезжайте завтра вечером.

— Закрытая черепно-мозговая… ушибы… травма голеностопа.

— Черепно-мозговая? — хриплю я.

— Состояние средней тяжести. Жизни не угрожает. Но сосуды повреждены… необходима профилактика кровоизлияний.

— Да не сможет она никаких показаний дать. Зачем её тревожить?

— А Вас как зовут? — подхватывает её под локоть Медведев отводя в сторону. — Ольга Васильевна? Тут понимаете какое дело, Ольга Васильевна. У неё ребенок остался без присмотра. Отец бы хотел его забрать на время, — несет он что-то ей. — Пока Марьяне не станет лучше.