Забудь меня, Эй

Саша налила на ладонь шампунь и запустила пальцы в темные волосы, мягко массируя голову, а он с блаженством откинулся на спину и разве что не урчал, как кот.

— У тебя такие нежные руки, — сказал негромко, совсем другим тоном, тем самым, который вводил ее в ступор. Она не стала отвечать, направила в лицо струю воды, и парню снова пришлось умолкнуть.

Сашка планировала намылить ему гелем спину и уйти, но он удержал. То гель открыть-закрыть, то душ подержать. Она и видела, что одной рукой все это делать сложно, но ощущение надуманности и постановочности происходящего не отпускало.

— Поможешь мне выйти?

— Хорошо, только закройся полотенцем,  — Саша храбро смотрела в прищуренные глаза, и он тут же поднялся из воды и навис над Сашкой.

— Давай свое полотенце.

Она, честно стараясь не смотреть вниз, подала полотенце, он обвил его вокруг бедер и протянул руку, чтобы опереться о Сашку. Сама Сашка так и не поняла, как они оказались у стены, то ли его нога соскользнула, и они проехались по кафелю, то ли он сделал вид, что поскользнулся, но его рука уперлась локтем в стену, а в локоть затылком уперлась Саша. И почувствовала на лице горячее, опаляющее дыхание.

— Все, не могу больше, прости, — он захватил ее губы и прижался всем телом, а она вместо того, чтобы оттолкнуть, сама положила руку ему на затылок, другой обняла спину и подалась к нему, отвечая на этот ошеломляющий поцелуй, от которого совсем отказывали ноги, а сознание улетучивалось куда-то, откуда назад его никто не ждал.

Они целовались до одури, до звездочек в глазах, ее домашнее платье уже было насквозь мокрым, а его губы настойчиво тянули на самую глубину, у нее едва хватало сил не захлебнуться и удержаться на поверхности, какие там бабочки и алмазы… А когда он останавливался, чтобы перевести дыхание, Саша сама тянулась к нему губами, и прекратить это безумие не было никаких сил. И только когда почувствовала, как он заскользил ниже по шее к плечам и продолжил свой головокружительный спуск, поняла, что не устоит и уперлась ладонями в широкую грудь.

— Тебе нужно сменить повязку, эта намокла, — голос дрожал, как и ноги, как и пальцы, продолжающие непроизвольно гладить его волосы, отчего он закрыл глаза и снова прильнул с поцелуем.

— Ты тоже намокла, — он собирал губами капли с плеч, летевшие с его мокрых волос, — давай снимем это платье.

Саша не стала отвечать, увернулась от его рук и вышла из ванной, пытаясь отдышаться, сзади так же тяжело дышал в спину Робин Гуд, все норовивший снова впечатать ее в стену.

— Пожалуйста, остановись, — она повернулась, — лучше полотенце придержи, оно сейчас свалится.

— Не свалится, там есть за что держаться, — приобнял за плечи, но больше не приставал с поцелуями, а прошел следом в комнату. Саша лишь вздохнула.

— Ложись.