Забудь меня, Эй

А когда ей на живот положили крупного, крепкого мальчишку, из глаз сами брызнули слезы.

 — Ну что же, папа, надевайте сыну носки, ножки мерзнут, хоть он у вас и богатырь, — весело подсказывала акушерка, укутывая малыша, и Сашка видела, как у мужа тряслись руки. И она знала, что никогда не забудет то чудесное выражение глаз, когда он смотрел на них обоих.

 — Я вас люблю, — повторял без конца Роман, совершенно не стесняясь присутствующих медиков, его глаза блестели, — я тебя люблю, Сашка.

 — И я люблю, Рома, и я…

Денька был мечтой, а не ребенком — корми его вовремя, да памперсы меняй, он беспробудно спал четыре-пять часов подряд, зато потом выедал все запасы молока у Сашки, что неизменно вызывало шок у его родителя.

— Маленькая, куда в него столько лезет? Может, это много? Может, ему столько нельзя?

— А ты попробуй отбери, — предлагала Сашка, делая пригласительный жест.

Но стоило Роману только протянуть руку к ее груди, как их жизнерадостный и миролюбивый сын начинал воинственно отмахиваться и отталкивать отца, бессовестно посягнувшего на его собственность, что вызывало у всех присутствующих приступы дикого веселья.

Денька родился крупным и рос, как царевич Гвидон, не по дням, а по часам. В свои три месяца он был как Дашка в год. И она, и Илюша пошли в своих матерей, зато происхождение Дениса Романовича не оставляло никаких сомнений — каждому было ясно, что это копия деда Олешина, хоть тот по-прежнему терпеть не мог, когда его называли дедом. Зато после первой же встречи с младшим внуком Сашка поняла, что в их империи произошел очередной дворцовый переворот, и пальма первенства теперь навечно перекочевала к самому молодому Олешину.

С матерью Романа Сашка была знакома только по скайпу, они собирались в гости за океан, но немного позже, слишком уж Денька был маленький. Роман познакомил их практически сразу же, предварительно сам с ней пообщавшись и, как поняла Сашка, рассказал всю историю их знакомства с самого начала.

Алла Яланская ей сразу понравилась, она была еще довольно молодой, красивой женщиной, все время улыбалась и очень тепло смотрела на Сашку. А потом попросила сына оставить их вдвоем.

— Я очень рада, что ты нашла в себе силы простить Ромку, Сашенька. Он мне все рассказал, мой сын причинил тебе немало горя, но я помню, как он тогда рвался обратно, я так и поняла, что не обошлось без тайной любви. У вас все получится, он тебя любит, я никогда не видела его таким счастливым,  — она говорила с легким акцентом и продолжала тепло смотреть на Сашку.

— Я тоже его люблю,  — ответила Саша просто, — и не представляю без него жизни. Я не для него это делала, а для себя. И для Дашки.