Забудь меня, Эй

Илья звал Сашу, Дашка Романа, Яланский поднялся, Сашка и себе начала выбираться из-за стола, но ее остановила каменная рука потенциального родственника.

 — Сиди. Пусть сам разбирается. Ты привыкай отдыхать.

 — Вы случайно не военный?  — вырвалось у Сашки не к месту.

 — Красивый, здоровенный, — кивнул Олешин.

 — Он «афганец», спецназ, — ответил за отца Роман и вышел из кухни. Тот проводил его взглядом, а затем руки Саши накрыли широкие жесткие ладони. Или это у нее руки холодные? Голос Олешина зазвучал тихо и непривычно мягко.

 — Деточка, не держи на меня зла. Конечно, Ромка прав, как ты скажешь, так и будет, но я все же прошу тебя хорошенько подумать. Мой сын не подарок, но он любит тебя, если ты его сейчас прогонишь, станет ли тебе легче? Мы ничего не можем изменить в прошлом, потому что если бы я мог все вернуть, я никогда бы их не оставил. Мне, дураку, казалось, вся жизнь впереди, а когда я узнал, что Алла получила документы и Ромка может навсегда остаться в Штатах… — Олешин замолчал и так сильно стиснул Сашке пальцы, что она пискнула от боли. Он спохватился и ослабил хватку. — Прости. Я тогда позвонил Алле, мы долго говорили, и знаешь что, девочка? Она отдала мне Ромку, вы другие, не такие, как мы, вы умеете прощать. Ведь мы только думаем, что мы выбираем, а на самом деле это вы нас выбираете, когда детей от нас рожаете. Вы и Господь Бог. Потому я и говорю, что ты выбрала Ромку, а я теперь всю жизнь жалеть буду, что у Алки есть дочка от ее американского мужа, которая могла быть моей… Как-то так.

Сашка молчала, оглушенная этим признанием, ей снова хотелось плакать, но она боялась, что Олешин передумает и перестанет говорить.

 — И вот еще что, Саша, я хотел бы попросить тебя, какое бы решение ты не приняла, в этом доме есть две, а скоро будет три детские комнаты, так вот пообещай мне, что подолгу они пустовать не станут…

Сашка удивленно вскинулась и внутренне содрогнулась от того, с какой затаенной надеждой и страхом смотрел на нее этот жесткий, сильный мужчина, который обладал немалой властью, и при этом готов был полностью зависеть от ее прихоти. Она обхватила узкими ладошками руку Олешина и сказала, глядя ему в глаза.

 — Мой отец служил в Узбекистане, в Чирчике, он ушел в армию через год после того, как оттуда перестали отправлять на войну. Тоже спецназ. Я уверена, он будет очень рад познакомиться с вами, Стас. И мама тоже. Папа любит вспоминать армию и часто о ней говорит, — точнее, после выходных пятидесяти грамм отец только о ней и говорил, так что свести их вместе с Олешиным было прекрасной идеей. — И не имеет значения, о чем мы договоримся с Романом.

Олешин моргнул и быстро поцеловал ей сначала одну руку, потом вторую.

 — Спасибо тебе, моя хорошая. Ромка поймал джек-пот, что тут скажешь.