Забудь меня, Эй

Дашка все видела, эту безобразную сцену видела ее девочка, а Саша о ней совсем позабыла. Она протянула руки:

 — Доченька, не переживай, Инга его настоящая мама, ничего страшного не произошло, Роман заберет нашего Светлячка…

 — Он меня тоже может забрать у тебя? — прошептала Дашка, отступив на шаг.

 — Мой папа. У меня же был папа, он тоже может вот так прийти и меня забрать, как мама Светлячка?

 — Нет, что ты,  — Сашка сама испугалась и обняла дочь, чувствуя, как та дрожит, — он не станет этого делать.

Саша понимала, что та ей не верит, смотрела в бездонные детские глаза и не находила там ничего, кроме отражения собственной глупости и самолюбия. Она сама не поняла, как это сказала:

 — Потому, что твой настоящий папа — Роман.

Дашка спала, прижавшись к ее груди, как в детстве, а у самой Саши никак уснуть не получалось. Она забрала дочку к себе — конечно, та ни за что не осталась бы сама в детской — и теперь Дашка сладко сопела ей в ухо, напоминая о временах, когда они жили вдвоем, и в их жизни не было никаких Яланских, ни большого, ни маленького.

Саша спросила себя, хотелось бы ей, чтобы все стало как прежде? И даже не подумала обманываться, потому что больше не представляла свою жизнь ни без Романа, ни без Светлячка. Только не этого Романа, который последние недели напоминал качественно изготовленного андроида, а прежнего, один взгляд которого заставлял все внутри вспыхивать и играть цветными переливами от счастья. А теперь еще Илья…

Вечером они поговорили с Романом, но очень быстро и по сути, как разговаривали все последнее время.

— Она не вернет Илью, Саша, свяжись с нотариусом, как только я вернусь, делаем камбэк, и я соглашаюсь на ее условия. На два фронта я войну не потяну.

Сашка так и не смогла удержаться от вопроса:

— Ром, а она хочет только твоих денег, больше ничего?

И прямо видела, как тот недовольно ведет плечами и морщит лоб:

— Не просто денег, конечно, а долю в компании. Чего ей еще хотеть, Саша?

«Тебя. Тебя хотеть, Рома». Сашка еще не ослепла, чтобы не заметить ревность, выплескивающуюся через прищуренные глаза и ядовитый голос жены Романа. Законной жены и законной матери Илюшки, Олешин как в воду глядел.

Дочка завозилась и перевернулась на другой бок, подложив под щеку ладошки, сложенные лодочкой. Уже такая большая, а до сих пор так спит! Сашка уткнулась в теплую макушку дочери и снова закрыла глаза.

Дашка сначала разревелась от услышанного, но Саша понимала, что со слезами выливаются все страхи пережитого дня, поэтому не мешала ей выплакаться, лишь усадила себе на колени и покачивала, как младенчика. А потом начала рассказывать.