Метель, соединившая нас (ЛП)

Как будто в любую секунду ударит молния.

В конце концов, Тревору понадобился кислород больше, чем желание целовать Марка вечно, и он оторвался, чтобы вздохнуть. Их лбы упирались друг в друга, лица соприкасаясь носами, медленно двигались из стороны в сторону, когда они вдыхали морозный воздух.

— Итак, давай сосредоточимся на здесь и сейчас, — сказал Марк. — Пойдешь ко мне домой?

Тревор закрыл глаза. Сколько раз он думал об этом человеке с тех пор, как они расстались? Сколько раз ему хотелось, чтобы все было по-другому? Может быть… его молитвы были услышаны. Но все же… Он отклонился, пристально вглядываясь в искренние глаза Марка.

— Как насчет того, чтобы сначала посмотреть, как пройдет трансплантация, а затем, может быть, начать со знакомства?

— Я могу жить с этим, — сказал Марк, приправляя его маленькими поцелуями. — Но скажи, что придешь ко мне домой сегодня вечером… не свидание.

— Марк… — Тревор улыбнулся первой с Рождества искренней улыбкой. А потом он не смог сдержаться и сказал то, что хотел сказать, как только повернулся, увидев Марка в дверях террасы. — Да.

Эпилог

— Почему ты так нервничаешь? — Тревор поймал руки Марка в ловушку и прижал их к своей груди, когда они ехали на заднем сидении такси по дороге в дом родителей Тревора.

— Понятия не имею, — Марк посмотрел на Тревора, который улыбался ему, уверяя, что никогда не сделает ему ничего плохого. Марк понимал это чувство, потому что он чувствовал то же самое. Их первое «не свидание» после выставки Тревора стало длительным, и теперь, год спустя, удивление и радость от того, что каждый день он просыпался рядом с этим прекрасным человеком, не уменьшались. На самом деле, они только увеличивались.

— Ты уже их всех видел, — сказал Тревор, когда они проезжали мимо уличных фонарей, которые мерцали в его глазах, как синие бриллианты.

Да, это так. Мама и папа Тревора оставались в Боулдере на время операций Тревора и Марии и на всем протяжении их выздоровления. Все братья и сестры Тревора тоже приезжали, и Марк, наконец, смог воспользоваться гостевыми комнатами в своем слишком-большом-для-одного-человека доме. Дом, который Моррисоны, начиная с Тревора, превратили в настоящий семейный дом.

— Может быть, потому что это первый раз, когда я встречусь со всей семьей вместе.

Тревор засмеялся и поднял руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев Марка.

— Ты понимаешь, что больше ты ничего уже не сможешь сделать, чтобы произвести на них впечатление, верно? Ты спас мне жизнь.

— Это сделала Мария.

— Благодаря тебе.

— Потому что я люблю тебя, — мягко сказал Марк.

Тревор наклонился к нему, рука скользнула опасно близко к его внезапно слишком заинтересовавшемуся члену, и прошептал:

— Я тоже тебя люблю.