9
0В свете стробоскопа неровности его лица мелькают. В одну секунду он там, в следующую уже темнота.
Он приходит ко мне частями, как пазл.
Его широкие плечи были защищены черной кожей, белая рубашка плотно прилегала к груди, натягивая напрягшиеся под ней мускулы. Идеальное тело пловца. Высокий, широкий, все сужено к приталенной талии. Я обнаруживаю, что одна из его рук висит рядом с ним, когда он упирается ботинком в стену, удерживая его там. Длинные ноги, обтянутые потертыми джинсами, стандарт для парней из колледжа, минус цепочка от бумажника, обнимающая его таз, от которой в моих легких пульсирует адреналин.
От меня до него не менее двадцати человек, окружающие его с обеих сторон, а он торчит. Я не двигаюсь, продолжая собирать его по кусочкам. Мой рот начинает течь, руки обильно потеют, а в животе что-то стучит.
Дым от его сигареты создает завесу тайны вокруг его лица, вспышка постепенно раскрывает его. Я ловлю вены на его властных руках, оттопыренных, слишком больших пальцах, украшенных серебряными кольцами.
Я бессознательно вздрагиваю, пятна крови прилипают к его костяшкам пальцев. Недавно он связал их с чьим-то лицом, и я не была уверена, взволновало меня это или напугало. Кто-то, кто мог бы устроить драку? Или кто-то буйный по натуре?
Мне было так любопытно. Мое любопытное хотело большего. Я могла видеть больше, чем его части. Так было до тех пор, пока я не начала собирать края его лица. Удары в животе утихают, ползут между ног.
Я сжала свое тело вместе, резко прикусив язык.
Суровый хмурый взгляд, украшающий его в остальном ангельское лицо, перехватывает у меня дыхание. Как кто-то такой красивый мог выглядеть так горько, было выше моего понимания. Я всегда хорошо разбиралась в математике, углах, точках и числах.
Все в нем было безупречно пропорциональным. Выровненный, резкий и интенсивный.
Темные волосы, цвета оникса. Темные глаза, как нити лакрицы, достаточно сладкие, чтобы их можно было есть, и достаточно терпкие, чтобы стошнило. Это был не тот случай, когда думаешь, что кто-то смотрит на вас, но на самом деле они смотрели куда-то еще.
Его глаза не оставляли вопросов. Он смотрел на меня.
Но меня пугала тень его сердца. Такой ужасающий уровень черного лакировал орган внутри его груди, который снова и снова перерабатывала кровь. Это заставило меня задуматься, если я разрежу его, прольется ли его кровь малиновым?
Нижняя часть моего живота дрожала от страха, от желания. В его внешности было какое-то гравитационное притяжение, манящее меня внутрь. Но я могла чувствовать ощущения, которые струились от него, как камень в тихом пруду. Он был наполнен шумом, анархией, олицетворением насилия, и это задело во мне струну, которую давно не трогали.
Страх.
