10
0
Мои глаза сказали слова, которые мой рот не мог произнести, когда в поле зрения появился Алистер, прокрадывающийся в гостиную с враждебностью в своем резком взгляде.
Я думала, что его белая футболка растает с его тела, как она раскинулась по его очерченным плечам и коснулась его стройной талии. Его волосы не были убраны с лица, вместо этого отдельные пряди пересекали его лоб, как будто он провел по ним пальцами.
Его ботинки стучали по полу.
Дориан едва двинулся со своего места, помешивая тающий лед в стакане с виски, с презрением глядя на младшего брата. Ствол пистолета, упирающийся в кожаное кресло.
— Я уже начал думать, что ты не появишься. Первым заговорил Дориан, наблюдая, как Алистер резко останавливается, увидев пистолет в своей руке. Он стоял перед нами, его глаза скользнули по мне и снова по его брату.
Я знаю, что опухоль на моем глазу начала проявляться, кровь перестала течь по моему лицу час назад, и я чувствовала, насколько жесткой стала моя бровь из-за запекшейся крови, которая там была.
Отказ позволить ему прикоснуться ко мне гарантировал пистолетный удар по лицу, который оставил меня без сознания, казалось, на несколько дней, но на самом деле это было всего несколько часов. Когда я проснулась, я была привязана к этому стулу и слушала, как Дориан разглагольствует о том, как я ошибалась.
Какой глупой я была, предпочитая ему Алистера, отказывая ему, когда он был лучше во всех отношениях. Как же он был потрясен моей неспособностью увидеть это своими глазами. Он ходил взад и вперед передо мной, пока, наконец, не решил сесть, заставив меня поверить, что у него был какой-то психотический срыв.
Он должен был иметь.
— Что делаешь? —спрашивает Алистер, сжимая кулаки, сохраняя хладнокровие, зная, что находится в невыгодном положении из-за взрывного оружия.
— Делаю то, что умею лучше всего, братишка. Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть ухмылку на его лице: — Беру то, что принадлежит тебе. Беру то, что всегда было моим.
У меня заболел рот от напряжения вокруг этой ткани, обернутой вокруг моей головы, не позволявшей мне говорить что-либо, кроме недовольного бормотания. Слезы защипали мои глаза, и, хотя я старалась сохранять максимальное спокойствие, я чувствовала, как их горячая гладь течет по моим щекам.
— Ты чертовски бредишь, Дориан. Мы больше не дети, и это не игра. Отпусти ее. — возражает Алистер.
Я чувствую на себе взгляд Дориана. — Она красивая, не так ли? Он бормочет, и меня хочется вырвать от мыслей, которые у него в голове обо мне. — Это была одна из первых вещей, которые я заметил в ней. Как ее лук купидона совершенно симметричен, а ее глаза сияют, как драгоценности. Тогда ей пришлось пойти и все разрушить.
