12
0
Я хотел уничтожить ее. Я хотел потреблять все это.
Я забрал силу обратно после ее маленькой тараканьей шарады, но она скоро найдет что-то еще, чтобы ударить меня в ответ. Я хотел, чтобы она была так сломлена и потеряна, что у нее не было выбора, кроме как подчиниться и умолять меня положить конец ее страданиям.
На коленях вся дышащая и хрупкая.
Рук проглотил воздух подо мной, моя техника была небрежной, когда я вращал своим телом вокруг него, затягивая его в удушающий захват. Мои ноги обвились вокруг его талии, моя правая рука обхватила его горло, а левая работала как монтировка, чтобы сильнее сжать его дыхательное горло.
Демоны, геллионы, которых я прятал внутри себя, выползли наружу, в процессе царапая мои внутренности в клочья. Я едва мог видеть, зрение было расплывчатым и заливало красным.
Очертаний почти не было, только пятна света. Вкус собственной крови на языке заставил меня сильнее свернуть ему шею. Чем больше я причинял ему боль, тем ближе я был к тому, чтобы поймать ее.
Чем ближе я подобрался к тому, чтобы полностью развратить ее. Пока от того, кем она была, не осталось ничего. Когда она смотрела в зеркало, она даже не узнавала себя. И, возможно, она дважды подумает, прежде чем прикрывать своего дядю и его темные дела.
Возможно, тогда она пожалеет, что стала частью смерти Роуз. Быть частью уничтожения одного из моих лучших друзей.
— Али... Алистер, я с…стучу! Ч…чувак, я с...стучу! — Рук прорывается сквозь мою хватку, возвращая меня в реальную жизнь."
"Напоминая мне, что я в десяти секундах от его убийства. Я даже не чувствовал, как его рука несколько раз ударил меня по предплечью, до этого момента.
Я немедленно отпустил его, позволив ему сесть и подползти к скамейкам на другом конце комнаты. Его длинные волосы, покрытые потом, колыхались перед глазами.
Я падаю обратно на стену позади себя, оставаясь на заднице. Опускаю лицо, чтобы посмотреть на пол подо мной, держа голову руками. Я должен взять себя в руки.
Она занимает слишком много места в моем мозгу.
Занимает все место в моем мозгу.
— Ты в порядке? —спрашиваю я его, когда он выпивает галлон воды менее чем за пятнадцать секунд.
— Как никогда лучше. — Он говорит с усталой ухмылкой, припухлость и покраснение на его шее ясны как божий день.
Сидим молча, переводим дыхание, собираемся. Позволяем эйфории момента утихнуть, а адреналин иссякнуть.
Это напоминает мне о том, как он впервые попросил меня ударить его. Когда нам было по четырнадцать и на его заднем дворе. Его глаз уже был фиолетовым с прошлой ночи с отцом, мы по очереди стреляли из его пневматического ружья в летающих по небу птиц.
Он повернулся ко мне с этим, с этим взглядом в глазах. Как будто он нуждался во мне. Как будто ему нужна была моя помощь.
